— Вчера был длинный день.
— Но хороший?
— Хороший.
Она улыбнулась — легко, без повода. Протянула через стойку ещё одну булочку.
— Бери.
— Спасибо.
Мы помолчали. Не неловко — просто тихо.
— Ты всегда такой серьёзный? — спросила она.
— Не всегда, — сказал я.
— Тогда когда не серьёзный?
Я подумал.
— Когда нечего расследовать, — сказал я.
Она засмеялась — негромко, искренне. Хороший смех — не для того, чтобы понравиться, просто смешно ей было.
— У вас что, всегда есть что расследовать?
— Почти всегда.
— Тогда я понимаю, почему серьёзный.
Столовая опустела совсем. Она выключила свет за стойкой, вышла — в зал, как будто просто пройти. Остановилась рядом.
— Ты надолго здесь? — спросила она.
— Пока не знаю.
— Понятно.
В конце дня, когда я уже собирался домой, зашёл в столовую — выпить чаю, голова гудела. Галя заканчивала смену — мыла посуду за стойкой, в зале было пусто. Посмотрела на меня, когда я сел.
— Поздно.
— День был длинный.
— Вижу. — Она вытерла руки, вышла из-за стойки. Села напротив. — Чай?
— Чай.
Она принесла две кружки — себе тоже. Мы сидели молча. Столовая пустая, свет приглушённый — начальник уже ушёл, оставалась только она с ключами.
— Ты надолго здесь? — спросила она.
— Пока не знаю.
— Понятно. — Пауза. — Мне ещё убраться надо. Если хочешь — подожди.
— Подожду.