— Понимаю.
Она встала — разговор закончен. Я тоже встал.
— Воронов, — сказала она.
— Да?
— Хорошая работа.
Это было сказано коротко, без лишнего. Не похвала — констатация. Такая, какую она, похоже, давала редко.
— Спасибо, — сказал я.
Вышел в коридор. Постоял секунду. Следствие открыто — это означало, что Громов теперь под прицелом официально. И что он об этом узнает. И что будет делать что-то.
Три дня кончились. Начиналось другое.
На улице было уже темно. Половина шестого, конец сентября — темнеет рано. Я шёл по проспекту и думал о велосипеде.
Горелов упоминал с утра. Кража велосипеда у пионера — дело, которое он хотел закрыть для репутации отдела. Я обещал разобраться попутно.
Попутно не получилось. Весь день — Колосов, Петрович, Бритвин, Рыжий, Савельева. Велосипед подождёт до завтра.
Я зашёл в телефонную будку, позвонил Горелову.
— Всё в порядке, — сказал я. — Савельева открыла дело официально.
— Хорошо, — сказал он. И ещё, после паузы: — Хорошо.
— Велосипед завтра.
— Знаю. Я уже съездил.
— Нашёл?
— Нашёл. Мальчишка из соседнего двора, семь лет, думал, что бесхозный. Вернули. Всё нормально.
Я улыбнулся — первый раз за день, наверное.
— Хорошо, — сказал я.
— Иди отдыхай, — сказал Горелов. — Завтра тяжёлый день.
Я повесил трубку. Вышел из будки.
Домой пришёл в начале седьмого. В коридоре темно — лампочку я недавно менял, но эта коридорная, не та. Нина Васильевна возилась на кухне, слышно было через дверь.
Я снял китель, повесил, зашёл в ванную, умылся. Долго смотрел в зеркало — на молодое незнакомое лицо. Почти привык уже. Почти.
Вышел в коридор, постучал в кухонную дверь.
— Нина Васильевна, у вас замок на входной двери нормально работает?
— Заедает немного.
— После ужина посмотрю.
— Алёша, — сказала она из-за двери. — Ты каждый раз спрашиваешь.