— Ты сейчас за что именно просишь? Давай не валить всё в одну кучу.
Вот за это я её и любил.
Потому что правда. Без красивой слюни.
Отец выдохнул через нос.
— За то, что не вытащил вас раньше. За то, что тебя забрали после меня. За то, что дети жили на могилах, которых не было. За всё это.
Она смотрела на него спокойно. Очень устало. Очень живо.
— Хорошо, — сказала она. — Это потом обсудим.
— То есть не послала?
— Я ещё слишком слабая, чтобы посылать как следует. Не обольщайся.
Он закрыл глаза на секунду. Потом хмыкнул. Почти без звука.
— Справедливо.
Лиза сидела между ними и смотрела то на одного, то на другую.
— Я даже не знаю, мне сейчас реветь или смеяться, — сказала она.
— Не надо ни того ни другого, — ответила мать. — Лучше воды дай.
— Вот. Это уже по-нашему, — пробормотал я.
Голос внутри тихо отозвался:
Уровень внешней угрозы временно снижается.
Прямого преследования по воде не фиксирую.
Рекомендуется краткий отдых.
— Слышали? — сказал я. — Даже она разрешила выдохнуть.
— Кто “она”? — спросила мать.
Лиза глянула на меня.
Отец тоже.
Чёрт.
Вот этого разговора мы пока красиво обходили.
— Внутренний модуль, — сказал я. — Та штука из узла. Она у меня в голове живёт и умничает по делу.
Мать помолчала. Потом спокойно спросила:
— И давно?
— С семнадцатого узла.
— А раньше сказать было нельзя?