Катер был уже рядом.
Турель дёрнулась в нашу сторону.
— Ложись! — заорал Борисыч.
Очередь прошла по борту баржи. Металл завыл. Щепки, ржа, клочья краски. Мать зажмурилась. Лиза легла поперёк неё, закрывая собой. У меня внутри всё перевернулось на секунду.
Я увидел красное.
Не красиво. Не пафосно. Просто красное.
Голос внутри сказал:
На катере открыта верхняя линия охлаждения двигателя.
Уязвимость — кратковременная.
— Гера! — рявкнул я. — Катер! Верхний короб у мотора! Видишь?
— Чего?!
— Чёрная линия под турелью! Бей туда!
— Так бы сразу!
Он выкатился из-за кнехта, поймал угол, выстрелил раз. Мимо. Второй. Тоже мимо, но близко. Третий вошёл точно в тёмный короб под турелью.
Катер сразу окутался белым паром. Турель дёрнулась вверх. Очередь ушла в небо.
— Попал! — заорал Гера с таким счастьем, будто ему выдали медаль.
— Не ори, ещё живой! — крикнула Вера.
Катер и правда ещё шёл. Но уже криво.
Сверху с моста кто-то заорал:
— Не дать им уйти! Жмите правый борт!
И вот тут по нам пошли уже не просто стрелки. Там наверху высадилась ещё одна группа. По шагам слышно было. Тяжёлые, быстрые, с щитами.
— Анна! — крикнул я. — Долго ещё?
— Почти! Не мешай!
— Я и не мешаю!
— Ты существуешь рядом. Этого уже достаточно!
Нормально. Значит, живая.
Отец, который всё это время лежал за бортовым коробом и дышал тяжело, вдруг поднял голову.
— На корме! — сказал он. — Там аварийный сброс троса! Если замок не снимется, рубите швартов!
— Чем? — крикнула Лиза.
— Да чем угодно! Там старая ручная пила висела!