— Не забудь.
Впереди уже был конец мостика. Там лестница вниз, в камеру перелива, и дальше выход к восточному рукаву.
И вот именно там нас ждал второй подарок.
Часть лестницы обрушилась.
Нижние три пролёта просто отсутствовали. Вместо них тёмный провал и скошенный бетон.
Ильич глянул вниз, потом на меня.
— Спуститься можно, но с руками.
— С матерью?
— Можно. Трудно.
Голос внутри подсветил схему:
Высота до нижней площадки — три метра восемьдесят сантиметров.
Рекомендуется спуск с использованием боковой трубы.
— По трубе, — сказал я. — Справа.
Там действительно шла толстая сервисная труба под углом, почти как перила в ад.
— Слушай, — сказал Гера, — а можно хотя бы один раз выйти через нормальную дверь?
— Нет, — ответили мы с Верой одновременно.
— Ненавижу вас.
Сзади сверху снова ударили выстрелы. Один из местных вскрикнул и сел на мостик.
— Рука! — крикнул он. — Сука, руку!
Марина тут же была рядом.
— Зажми! Не смотри! Работай ногами!
Молодец. Без истерики. Без “ах-ох”.
Анна глянула наверх, потом вниз, и впервые за всё время в её голосе прорезался чистый нерв.
— Шевелитесь! Я их южную связь уронила, но секторальные стрелки уже подхватывают картинку! Через минуту тут будет веселее!
— Ты всегда так поддерживаешь? — спросил я.
— Только дорогих гостей!
Спускались тяжело.
Сначала Савина. Потом детей. Потом раненого. Потом мать.
Мы с Лизой и отцом держали полотнище за края. Вера снизу направляла. Борисыч и Ильич сверху спускали вес по трубе.
Мать держалась хорошо. Только внизу, когда уже почти дошли, она тихо сказала: