Она посмотрела внимательно. Без лишних слов. Просто запомнила.
На двенадцатом метре настил и правда был дрянь. Клим только ступил — и железо под ним просело со скрипом.
— Не дёргайся! — крикнул я.
Он замер.
— Правее, по ребру! Медленно!
Парень повёл носком вдоль балки, нащупал опору и перевёл вес. Настил выдержал. Все выдохнули.
Гера сзади сказал:
— Нет, я понимаю — сильный герой, заговор, древняя сеть. Но кто додумался тащить меня по этой нитке с этим мешком говна?
— Не ной, — сказал я.
— Я не ною. Я вслух удивляюсь.
Коршунов, шагающий с ним в связке, вдруг тихо сказал:
— Если я упаду, ты же не удержишь.
— Не удержу, — согласился Гера. — Но сперва дёрну так, что ты ещё и зубами о край приложишься.
— Псих.
— Хозяйственный.
В середине канала сверху посыпалась бетонная пыль.
Я задрал голову.
На верхнем краю, метрах в двадцати, мелькнули тени.
Штурм нашёл выходы к каналу раньше, чем мне бы хотелось.
— Вниз! — заорал кто-то сверху.
Потом ударил первый выстрел.
Пуля вбилась в стену рядом с Ильичом. Вторая щёлкнула по перилам. Третья ушла в воду.
— Быстрее! — крикнула Анна. — Они нас увидели!
— А я уж думал, обойдётся! — рявкнул Гера.
Вера мгновенно встала на колено прямо на мостике и дала короткую очередь вверх по теням. Те отпрянули. Борисыч добавил из-за её плеча. Сверху кто-то матюгнулся и залёг.
— Не стойте! — крикнул он. — Гони людей!
Мы потащили мать дальше.
Она терпела молча, только один раз сквозь зубы сказала:
— Если я после этого опять окажусь в какой-нибудь дыре, я вас сама убью.
— Записал, — выдохнул я.