— Тогда не целуйтесь там, двигайтесь!
— Сам не тормози!
Мы провели мать через узкое место почти на весу. Она ни разу не пискнула. Только один раз стиснула мне запястье так, что я понял: больно ей очень. Но молчит.
— Ещё чуть-чуть, — сказал я.
— Ты в детстве тоже так говорил, когда в речку меня тянул, — выдохнула она.
— И что?
— И я тогда тоже зря согласилась.
— Неправда. Тебе потом понравилось.
— Врёшь.
— Да.
Лиза не выдержала и коротко хохотнула прямо на нервах.
— Нормально, — сказала она. — Абсолютно нормальный семейный разговор в канаве.
— А у вас всегда так? — спросила Вера с другой стороны.
— Нет, — ответил я. — Иногда ещё хуже.
Мать протащили. Следом пролезли отец и я.
Едва мы поднялись по эту сторону завала, сзади бухнуло.
Первый удар в обрушенный проход.
— Они уже здесь! — крикнул Клим.
— Вижу! — рявкнул Ильич. — Все дальше! Живо!
Голос внутри сказал:
Структура завала нестабильна.
Возможен контролируемый обвал при точечном ударе в верхний правый шов.
Я поднял голову.
И правда. Над завалом, чуть справа, шёл старый треснувший стык. Если его добить, можно посадить ещё кусок потолка прямо им на головы.
— Борисыч!
— Что?
— Верхний правый шов! Если врезать туда, он сядет!
— Чем врезать?
Гера уже поднимал с пола кусок старой трубы.
— Ну точно не добрым словом!