— Каталку оставляем. Дальше на руках.
Она сжала челюсть.
— Хорошо.
Мать услышала и сразу сказала:
— Я сама скажу, когда меня уроните.
— Мам.
— Молчи и поднимай.
Мы с Лизой взялись за неё первыми. Осторожно. Она была легче, чем должна быть. Это мне не понравилось. Совсем.
Отец подошёл с другой стороны.
— Я тоже.
— Ты еле стоишь, — сказала Лиза.
— И что теперь? Уйти погулять?
— Пап.
— Я сказал, тоже.
— Ладно, — сказал я. — Только без глупостей.
Он посмотрел на меня в упор.
— Это ты мне сейчас говоришь?
— Да. Получай удовольствие.
Вера уже перелезла через завал и приняла у нас оружие и мешки. Ильич протаскивал людей по одному. Дети проходили легко. Старикам помогали руками. С раненым мужиком возились дольше всех. Коршунова вообще пропихнули как бревно. Я от этого внутренне порадовался.
Когда дошла очередь до матери, завал за спиной вдруг отозвался эхом.
Не просто шагами.
Металлом.
Тяжёлым.
Голос внутри дал:
Преследовательная группа вошла в тоннель.
Количество — не менее шести.
Есть тяжёлый инструмент.
— Они уже близко, — сказал я.
— Насколько? — спросил Борисыч из-за завала.
— Очень.