— Мам, — выдохнула Лиза. — Ты можешь хоть сейчас не угрожать?
— Могу. Не хочу.
— Нормально, — сказал я. — Значит, в порядке.
— Я просто лежу, — ответила она. — Угрожать мне пока легче, чем вставать.
Гера сверху хохотнул.
— Вот это правильный настрой.
— Рот закрой и придержи низ! — рявкнул Ильич.
— Уже держу!
Мать спустили. Следом ушёл отец. Сам. Хоть и медленно. Коршунова спихнули вниз почти пинками. Он матерился сквозь зубы, но тихо. Умнеет.
Я оставался последним у люка вместе с Борисычем и Верой.
— Закрываем? — спросил Борисыч.
Я положил ладонь на край привода.
Голос внутри ответил сразу:
Частичное закрытие возможно.
Полная блокировка невозможна без времени.
Рекомендуется аварийный клин.
— То есть?
— Клин, — перевёл я. — Надо, чтобы люк не захлопнулся сразу, но и не дал им быстро полезть следом.
— Понял, — сказал Борисыч.
Он схватил старую рельсовую скобу и вогнал её в боковой паз. Вера добила сверху молотком. Металл сел криво. Хорошо. Теперь тем, кто пойдёт за нами, придётся сначала попотеть.
— Сойдёт, — сказала она.
— Сойдёт, — согласился я.
Мы полезли вниз.
Лестница кончилась круглой камерой. Внизу стояла вода, холодная и чёрная. По пояс не доходила. Всё равно неприятно. В стене шёл широкий сбросной тоннель — тот самый выход к охлаждающему каналу.
Отец уже стоял у его входа и всматривался в темноту.
— Что там? — спросил я.
— Пока тихо.
— Ключевое слово “пока”, — буркнула Вера.
Голос внутри отозвался:
Температура впереди понижена.