Если останусь здесь надолго.
Если Макинли я ещё нужна.
Я глушу двигатель и поднимаюсь на крыльцо с покупками. В этот момент входная дверь резко распахивается, с грохотом ударяясь о стену. Макинли стоит, опираясь на одну костыль, лицо каменное, брови сведены, рука вцепилась в дверной косяк.
— Где ты была?
Тон у него такой, что я останавливаюсь как вкопанная.
— Я просто ездила в город, — киваю на сумки в руках. — А ты когда вернулся от врача?
Его челюсть ходит ходуном.
— Час назад. Дом был пуст.
— Прости, я не подумала, что ты должен за мной следить.
Он размахивает чем-то в руке.
— Ты это забыла. А если бы что-то случилось?
Мой телефон.
Чёрт. Я и правда забыла его — так обрадовалась мысли о рисовании, что вылетела из дома как угорелая.
— Извини, правда. Просто забыла. А Лоусон где?
— У мамы.
Он засовывает телефон в мою сумку и разворачивается, кривясь от боли. Я поднимаюсь к себе, кидаю покупки на кровать и тяжело выдыхаю. Я не могу понять — он волновался за меня или злился, что меня не было дома. Давая ему шанс, возвращаюсь на кухню. Пусто. Он сидит на диване, уткнувшись лицом в ладони, локти на коленях.
Что-то болезненно сжимается в груди. Я подхожу ближе.
— Прости. Мне нужно было быть здесь, когда ты вернулся.
— Кто такой Джоэл? — глухо доносится сквозь руки.
— Что?
— Твой телефон. У тебя три сообщения от Джоэла.
Я перестаю дышать.
Снова сообщения.
Он, должно быть, увидел уведомления на заблокированном экране. По спине прокатывается страх, ладони вспотевают. Макинлей поднимает голову. Взгляд у него нечитаемый.
— Если тебе нужно быть где-то ещё, Грейс, просто скажи.
Я только качаю головой.
Он поднимается. И впервые с тех пор, как я здесь, без костылей.
— Возвращайся домой. Где бы он ни был. Я справлюсь сам.
Он поднимает руку, будто хочет коснуться, но опускает её. Глубоко вдыхает, грудь поднимается.
Я подхожу ближе, оглядываю его — он без костыля. На голову выше меня. Он убирает с моего лица прядь, глаза заглядывают в душу. Я открываю рот, чтобы сказать, что не уйду.