Он отступает.
— Уезжай. Живи. Здесь для тебя ничего хорошего нет.
— Я не могу уехать, пока ты не поправишься, — выдыхаю я. Отсутствие его рядом ощущается особенно остро. — Ты от меня так просто не избавишься.
Он чуть откидывает голову назад, выпрямляется, и настроение его меняется в одно мгновение.
— Как скажешь.
Он наклоняется, подбирает костыль и уходит прочь, с трудом скрывая, как тяжело ему даётся каждый шаг без опоры. Этот мужчина всё время уходит. Мы постоянно спорим. Из-за всего. Может, он и прав и мне стоило бы уйти. Но я пообещала Луизе, что помогу ему. Сделаю то, что она уже не в силах.
А ещё... В глубине души я не хочу уезжать, пока не увижу настоящего Макинли. Того, кого его семья так отчаянно хочет вернуть. Потому что теперь я тоже вовлечена. Мне нужно самой увидеть того мужчину, который так невероятен, что держит их всех за горло — в ожидании, пока он наконец-то вернётся домой.
Глава 8
Мак
— С такой рожей, братишка, и мне бы комната побега понадобилась, — бросает Лоусон, плюхаясь на диван рядом.
Я знаю, что идея выделить Грейс отдельную комнату принадлежала ему. Всегда был хорошим братом, этот Лоусон.
— Отвали, Лоус.
— Не могу. Мама просила, чтоб ты перестал доставать помощницу.
— Да ладно, вы просто не можете сдержаться, да?
Я щёлкаю пультом, включая телевизор. На экране вспыхивают спортивные передачи. Очередное напоминание о том, чего я больше не смогу делать.
— Приди в себя, Макки-бой, не всё в этом мире вертится вокруг тебя.
— Ага, конечно. Вот почему каждый член семьи лезет из кожи вон ради этого инвалида.
Он выпрямляется, лицо становится каменным, он разворачивается ко мне на сиденье. Грейс тем временем в кухне перебирает обезболивающие и, судя по всему, документы по моей реабилитации.
— Мак, ты всё переворачиваешь с ног на голову. Мы не подстраиваемся под тебя, мы тебя любим. Нам самим хочется быть здесь. Ты нам не обуза, ты — наш приоритет.
Я не могу ничего сказать. Просто перевожу взгляд на Грейс. Она облокотилась на край стола, руки скрестила на груди, волосы спадают на плечи, глаза прикованы к бумагам. Потом её взгляд скользит с бумаг на меня — будто думает обо мне. Она улыбается. А у меня в груди всё переворачивается.
Чёрт.
Я резко отвожу взгляд и упираюсь глазами в брата. У того поднятая бровь и ухмылка до ушей. Мерзавец.
— Хватит быть занозой в заднице, Мак. Яма, в которую ты себя закопал, уже достаточно глубокая. Пора выбираться. А не сможешь — я сам за тобой туда спущусь и вытащу тебя.
— Ладно, попробую. Но мне не нужна нянька.
— Как я уже сказал, не всё крутится вокруг тебя, младшенький.
Это ещё что за намёки?
— Да что угодно, — бурчу я.
— Прекрати ссориться, Мак.
Мы замолкаем, утыкаемся в экран. Мужики бегают, гоняя мяч, чтобы развлекать толпу. Я отключаюсь.
Ты всё переворачиваешь.