Что именно в словах «исчезла без следа» он не понял?
Я держу в трясущихся руках чашку кофе, осторожно делая глоток, будто виноват в происходящем этот горячий коричневый напиток.
В дверь стучат. Я замираю, сглатывая остатки кофе.
Нет.
Слишком быстро.
Снова стук.
— Макки-бой? Кто-нибудь дома?
Облегчение волной накрывает моё тело, и я чуть не роняю кружку на столешницу. Рванув к двери, я распахиваю её. По ту сторону порога стоит мужчина — старше Макинли, одетый так, будто только что вышел из подземки в каком-нибудь мегаполисе.
— Вы, должно быть, Лоусон? — спрашиваю я.
— Да, мэм. — Его улыбка почти столь же обаятельна, как у Рида.
Я хихикаю и отступаю назад, чувствуя, как щеки заливает жар. Я, наверное, никогда не привыкну к этой ковбойской вежливости. К этой доброте, замотанной в счастье и обёрнутой в обаяние. После почти трёх лет жизни с самим дьяволом это ошеломляет.
— А вы, значит, Грейс. Я старший брат Макинли. Один из.
— Маки-бой? — Я недоверчиво хмурюсь, не веря, что у Макинли может быть такое ласковое прозвище.
— О да, он ненавидит, когда я так его называю. — Улыбка Лоусона становится ещё шире.
Я тянусь, чтобы помочь с сумками. Он качает головой и перешагивает порог.
— Я и сам дорогу знаю, Грейси, но спасибо.
— А, ну хорошо. — Я закрываю дверь, а он ставит сумки и запускает пальцы в волосы. Он невероятно красив. — Как добрались?
— Долго, но у меня не так уж часто получается выбраться домой, так что любой повод — хороший повод. А ещё скоро ярмарка в округе. Пропустить её никак нельзя.
— Я ни разу не была на ярмарке.
Голос раздаётся с начала коридора. Макинли опирается на костыли, буравит брата взглядом.
— Надо было остаться в городе, Лоус.
— Как успехи с упражнениями, Маки-бой?
— Отвали.
Он разворачивается, спотыкается, и уходит прочь насколько быстро позволяют костыли. Я уже делаю шаг, чтобы последовать за ним, но Лоусон мягко кладёт руку мне на предплечье.
— Я разберусь, Грейс.
Я натягиваю улыбку, хотя внутри всё сжимается. Мне кажется, это моя вина. Я надавила с этой йогой. Я, наверное, и спровоцировала ту паническую атаку, когда тарелка выскользнула у меня из рук и разбилась. Мне никак не удаётся сделать всё правильно. Здесь я чувствую себя в безопасности, но всё чаще думаю — а есть ли мне здесь место? И вообще, приношу ли я хоть какую-то пользу Макинли?
Если из-за меня у него случился откат...
Я себе этого никогда не прощу.
Не после всего, что его семья сделала для меня.