Я откидываюсь на спинку сиденья и вытираю пот со лба. Грейс протягивает мне полотенце, и я обтираю руки и шею. Всего пятнадцать минут нормальной нагрузки и я выжат.
— Ты должен гордиться собой, а не корить. Ты превратил «однажды» в «сегодня». — Её улыбка искренняя. Тёплая. Я впервые вижу такую у Грейс.
Теперь мне стыдно. Поверх всего остального.
«Признай это, Макинли». Слышу я голос Руби. Слава богу, она не ведёт мою реабилитацию, а то я бы уже был где-то на середине двадцатикилометрового забега. Обожаю её до глубины души, но у этой девчонки яйца покрепче, чем у Гарри.
Без неё наша семья была бы совсем другой. Она всегда будет для меня кем-то особенным. Тем, кто спас моего брата. Безусловно.
— У тебя лицо будто ты сочиняешь трактат, — смеётся Грейс. Всё ещё красиво, но теперь в улыбке появился лёгкий озорной оттенок.
— Я не… — Я ерзаю на сиденье и прочищаю горло.
Извинение, которое я подготовил, прежде чем она вошла, застревает где-то в горле, будто булыжник под кадыком. Она склоняет голову и опускается на сиденье у тренажёра для пресса. Улыбка сходит, и она прижимает ладони к своим джинсовым шортам, пытаясь разгладить несуществующие складки.
— Грейс, я не хочу, чтобы ты уходила. Прости за то, что сказал. И за то, как сказал.
Она отрывает взгляд от рук, теперь сцепленных на коленях.
— Хорошо. Но ты всё ещё собираешься спорить со мной по каждому поводу? По поводу уборки, по поводу упражнений?
— Ну, не по каждому… — Я улыбаюсь ей.
Её глаза теплеют, она проводит рукой по волосам у уха, заправляя прядь. Они густые и всё равно спадают обратно, когда она склоняет голову.
— Мне пора готовить обед, — говорит она, встаёт и направляется к двери.
— Грейс?
Она останавливается, опершись рукой о дверной косяк. Майка немного задралась, и между ней и шортами открывается полоска кожи. Я насильно удерживаю взгляд на её глазах.
— Макинли?
— Просто Мак.
На её лице расцветает улыбка, освещающая глаза. И тут же из лёгких будто выбивают воздух. Сердце пульсирует, как будто я под нагрузкой на жим ногами, а вся кровь уходит вниз.
Господи помилуй.
Нет, Макинли. Она младше тебя на десять лет.
Она твоя сотрудница.
Даже не думай об этом.
Я провожу рукой по лицу, и когда поднимаю взгляд, дверной проём пуст. Я и Грейс, когда ведём себя по-человечески — это слишком опасная территория.
Для неё.
Я перехожу к тренажёру для ног, настраиваю на максимальный дискомфорт. Всё, лишь бы подавить стояк, который рвётся наружу от одного её взгляда.
Если уж на то пошло — максимум, что может быть между нами, это дружба. И то, если она простит меня за всё. Ни о чём большем не может быть и речи. Полчеловека вроде меня не может дать ей ничего. Ни надёжности, ни будущего.
Я опускаюсь и позволяю боли поглотить мои мышцы.
Благодарен за это наказание. Лучше оно, чем мысли, что разгоняют моё тело до предела, каких я никогда прежде не испытывал из-за женщины.
Раз Миссисипи.