Чёрт подери.
Похоже, придётся убавить обороты. Я провожу рукой по ближайшему тренажёру и подхожу к столику, чтобы просмотреть, какие упражнения и в какой последовательности нужно выполнять. Внизу страницы — надпись на полях.
Макинли,
чем быстрее вернёшь себе силы, тем скорее я уйду.
Грейс.
Вот оно, чёрным по белому — доказательство моего поведения. Лоусон был прав, чёрт побери, они все были правы, это не я. Будто я остался на той крыше, а вместо меня теперь ходит кто-то другой. Хотел бы сказать, что это инстинкт выживания, но где-то внутри знаю — это не оправдание. Никогда им и не было.
— Ты должен быть благодарен. И ещё, извинись перед Грейс, пока я сам не надрал тебе задницу, Макки-бой. Не думай, что я не подниму руку на калеку, — брови у него нахмурены, но он подмигивает. В словах — правда.
— Да знаю я. — Я не могу смотреть ему в глаза.
— Если перестанешь себя жалеть хотя бы на минуту, Мак, поймёшь, что ей больно не меньше, чем тебе.
Я смотрю на него, рот приоткрыт.
Вот оно? То, о чём все намекали, но никто не говорил вслух? Грейс здесь, потому что у неё тоже болит? Никогда в истории человечества человек не падал так быстро и так низко. Погружённый в вину по уши — из-за эгоизма и саможалости.
Святые небеса. Я — первоклассный бессердечный ублюдок.
Провожу рукой по волосам, закрываю глаза и выдыхаю.
— Может, если ты станешь с ней поласковее, она покажет, что делает в запасной комнате, а? — Лоус знает, что это меня гложет с тех пор, как она её обустроила и закрыла дверь. Могу сколько угодно себе врать, что мне неинтересно. Но это будет ложь.
Я уже несколько дней чувствую запахи — что-то химическое. Наверное, краски. Или она разбирает двигатель Фольксвагена. Машина уже дни стоит без движения. С тех пор как я наорал на неё за то, что её не было, когда я вернулся от врача. Может, я чувствую масло…
Перед лицом мелькает рука. Я вздрагиваю и встречаюсь взглядом с Лоусоном, у которого на лице насмешка.
— Нужна помощь с упражнениями? — Он кивает на первый тренажёр.
— Подстрахуешь?
— Конечно, — говорит он, садясь на скамью у тренажёра для пресса, с наушниками в руках. Я опускаюсь на тренажёр для ног и начинаю с минимального веса. Сквозь первые повторы прорываюсь с хрипами.
Лоус следит за техникой.
— Ну слушай, жизнь ведь не такая уж плохая, если у тебя такая симпатичная напарница по тренировкам.
Я усмехаюсь, а он в ответ сияет, этот чёртов красавчик.
Хитрый ход, Лоус. Хотя сомневаюсь, что Грейс захочет быть моей напарницей после всего, что пришлось сносить последние недели.
Я продолжаю по таблице, но ноги жжёт — приходится остановиться. Форма, которую я набрал в армии, исчезла. Тело слабое, руки дрожат от последних повторений — ещё одно напоминание о том, как далеко я скатился. Сам виноват. Знал, что нужно делать, чтобы вернуть силы. Не делал.
Оборудование привезли ещё в первую неделю после моего возвращения — спасибо братьям. А я просто сложил всё в кладовку. Закрыл дверь. Забыл. И вот теперь имею, что заслужил.
Может, я и не достоин выздоровления.
Я что-то бормочу Лоусону насчёт рекомендованного отдыха между проработкой разных групп мышц и перехожу к тренажёру для верхней части тела. Тут мне везёт чуть больше — скорее всего, благодаря костылям и тому, что я уже три месяца таскаю вперёд эту полумёртвую тушу.
— Как ты себя чувствуешь? — раздаётся мягкий голос в дверях.
Лоусон салютует ей на прощание и уходит. И вот теперь, когда я поднимаю взгляд и нахожу в себе ответ, он честнее, чем раньше:
— Чувствую себя бесполезным… и идиотом.