Не всё в этом мире про тебя.
Грейс здесь, хотя я просил не нанимать никого нового. А нужно ли ей это самой?
Мимолётный прилив сочувствия быстро улетучивается.
Какое, к чёрту, это имеет ко мне отношение? Она может найти себе убежище в любом другом месте. Последнее, что мне сейчас нужно — это искушение, которое приходится давить каждый раз, как она проходит мимо или когда мы оказываемся в одной комнате. Она слишком молода. Лет на десять младше меня, не меньше. Ей надо уйти и найти кого-то, кто сможет дать ей всё. Того самого Джоэла. Он всё пишет.
А не торчать здесь, привязанной к половине мужчины.
Эти горькие мысли вызывают саркастический смешок. Лоус бросает на меня взгляд, но тут же возвращается к игре. А я тут сижу и думаю, что она, мол, могла бы быть во мне заинтересована. Ага, щас. Она едва терпит меня. Уверен, если бы зарплата закончилась, она бы улетела отсюда с первым же ветром.
С этой мыслью я ещё сильнее погружаюсь в кресло, позволяя жалости к себе разыграться на полную.
Торт разрезан, клоуны приглашены. Пусть огонь, сжигающий мою грудь, добьёт меня окончательно.
К чёрту мою жалкую жизнь.
На лице Грейс гаснет радость, сменяясь осознанием сказанного мной.
— Адди говорила…
— Плевать. Не буду. И уж точно не с тобой.
Её глаза расширяются, рот приоткрыт, брови хмурятся. Я окидываю взглядом комнату, в которую она вложила кучу часов, превращая её в домашний спортзал, полностью оборудованный для моих упражнений и физиотерапии.
Я веду себя, как последний ублюдок. И знаю это.
— Макинли, ты обязан этим заниматься. Врачи…
Я поднимаю руку.
— Хватит, Грейс. Я не буду.
И голос не повышаю, чтобы, не дай бог, кавалерия, в лице моего старшего брата, не услышала и не примчалась её защищать.
— Ты упрямый осёл, знаешь это?
— Доходит не сразу, да, девчонка?
Она морщит нос, наклоняет голову.
— Ты сейчас сказал «девчонка»? Тебе что, девяносто? Между прочим, я не такая уж молодая, как выгляжу.
— Ну да, мисс из братства.
— Отлично. Раз уж не делаешь это ради себя или семьи, сделай, чтобы от меня избавиться.
Боль, мелькнувшая в её глазах, превращает ком в горле в тяжесть в животе.
Я открываю рот, чтобы что-то сказать, но в коридоре появляется Лоусон. Прислонившись к проёму, в спортивной одежде, с руками, скрещёнными на груди, он поднимает бровь.
— Ладно, уступи дорогу, чёрт побери, — бросаю я, махнув рукой в сторону двери.
Грейс отступает, и я клянусь, в её глазах блестит влага. Она уже почти в конце коридора, когда до меня доходит, какой вред я нанёс. Я захожу в спортзал. Плакаты с упражнениями висят на стене. Полотенца аккуратно свёрнуты на маленьком столике. Есть вода. Радио. Оборудование расставлено в точном порядке, в котором мне нужно его проходить. В углу стоит новый вентилятор.
Чувство вины накрывает, как ведро ледяной воды.