Вы же не чужой: читать начало книги онлайн

Дорогой дядюшка.

Не знаю, женились ли Вы или нет. Бабушка надеется, что Вы женитесь и пришлете мне обувь. Ноги Абделя из нижней деревни, который ходит в школу босиком, очень распухли. Его ноги настолько растолстели, что даже обувь дяди Эбрама ему не налазит.

Не делайте так, чтобы и мои ноги стали такими же толстыми, как у Абделя. На прошлой неделе у сына Мансури была новая обувь. Когда он перепрыгивал через речку, у него с ноги слетела одна туфля и упала в воду. Мы побежали за этой туфлей. Около дома Набави мы смогли выудить туфлю из воды. Даю слово, что когда у меня будет новая обувь, то я буду снимать ее перед тем, как прыгать через речку.

Дядюшка, здравствуй.

Посылаю Вам привет издалека. Казем все еще носит ботинки, которые он носил в городе. На прошлой неделе он не зашнуровал свои ботинки, наступил на шнурок, попавший под ботинок, и упал в ручей за домом Голь Рахима. У обуви, которую Вы пришлете мне, должны быть короткие шнурки, чтобы если я забуду ботинки зашнуровать, я на них не наступил. Зашнуровывать обувь трудно. Если у меня будут европейские брюки, то мне понадобится ремень. Я только не знаю, продаются ли в Кермане ремни моего размера. Бабушка говорит, что в Кермане продаются ремни для школьников. Если будет ремень, который перекидывается через плечо, то тоже хорошо. Я стану похожим на Сандуллу, сына Хухманда. Резинка лучше ремня. Человек подтягивает резинку и спокойно идет.

В среду дочь Исмаила пошла в туалет, и у нее порвалась резинка на штанах. Она плакала и стеснялась выйти из туалета. В школе были только мужчины. Дочь Карамата в тот день не пришла.

Около уборной собрались школьники и учителя и не знали, что делать. Даже г-н Рауфи не знал, что делать. Он ведь тоже мужчина, и нехорошо, если он войдет в уборную. Каземи побежал искать женщину, чтобы вызволить горько плачущую Фахру из уборной. Занятия прекратились. На уроки никто не пошел, все собрались около уборной и хотели знать, чем же дело кончится.

Каземи нашел в саду жену Машаллы Махбиби и привел ее в школу. Макхбиби спрятала Фахру под своей накидкой и вывела наружу. Потом ее отвели домой и вставили резинку. На этом мой рассказ подошел к концу.

Дядюшка, прошу, дайте обувь для меня г-ну «Макари»[2], чтобы он привез ее мне.

Целую Вашу руку.

Ваш покорный слуга,

Хушанг.

Глава 35

Наш учитель г-н Зака Асади написал мелом на доске класса с одной стороны «примерный ученик», а с другой «нарушитель» дисциплины и порядка. У него красивый почерк. Мел делает г-н Рауфи. Он наливает в бидон воду и насыпает туда строительный гипс. Перемешивает эту смесь, пока она не станет густой. Затем эту пасту он выливает на тротуарную плитку перед канцелярией, как будто собирается ее оштукатурить. На плитке остается слой разведенного гипса толщиной два-три сантиметра, равной толщине одеяла, в которое заворачивают грудного ребенка. Рауфи стоит и выжидает, пока раствор не затвердеет. Затем он разрезает мел на куски линейкой со всех сторон и выжидает два дня, чтобы маленькие кусочки мела совсем затвердели. По форме они напоминают ромбики и квадратики, похожие на кирпичики. Кусочки становятся такими, чтобы их было удобно брать в руку и писать на доске.

Г-н Зака пишет мелом на саманной стене класса своим красивым почерком: «примерный» и «нарушитель». Каждый ученик, который совершает проступок, например: не напишет прописи, не выучит урок, будет болтать с соседом, устраивать склоки, либо на него пожалуются родители, – должен стоять под надписью «нарушитель». Провинившийся должен стоять под надписью от звонка до звонка. Если ученик совершает тяжкий поступок или же совершает поступок во второй раз, то он должен поднять одну ногу. А если же он ведет себя плохо вообще, то должен еще и руку поднять. Если же провинившийся опустит руку или ногу, то его бьют палкой либо указкой.

Ученик, который учится на «отлично», должен встать под надписью «примерный» (ученик), и ученики хлопают в его честь. Если лучший ученик может петь, то он поет, и другие школьники хлопают ему в такт мелодии.

Абдель, который ранее отвечал за наказание школьников и бил их по затылку, больше не ходит в школу. А что ему приходить, он все равно ничего не учит, и все науки ему вообще не впрок. Школа не для лентяев и не для тех, кто только и может, что бить по затылку товарищей. Абдель трудится в своем саду. Когда он начинает скучать по школьникам и уже отвыкает от привычки бить их по затылку, он приходит к школе, заглядывает во двор и смотрит с завистью на школьников и их затылки.

Я после Абделя самый лучший в школе в смысле тупости, зловредности и глупости. После звонка я иду и становлюсь под надписью «нарушитель» в основном за прогулы. На меня постоянно жалуются то за одно, то за другое.

Конечно, я не такого мощного телосложения, как Абдель, и не высокого роста, чтобы наказывать других и бить их по затылку. Я других не бью и не собираюсь. Я одинок и гоним и нарушаю порядок потихоньку. Я не учу математику и все время отвлекаюсь. В классе все время смотрю во двор, на облака, которые видны из окна. Смотрю на птиц, которые на школьном дворе клюют что-то среди камней и песка и летают туда-сюда между персиковыми и инжирными деревьями в саду Масаллы. Я мечтаю. А еще я должен быть всегда начеку, и каждый раз, когда мой отец приходит в школу, я должен перехватить его и отослать, либо отвести обратно домой. Если я ухожу с ним, то избавляюсь от уроков в классе. Когда я сижу в классе, то постоянно отвлекаюсь и трогаю себя руками за уши, глаза, рот и голову. Я выщипываю волосы из бровей и головы, кусаю ногти. Грызу зубами кожу вокруг ногтей, заусенцы и ногти.

Мне говорят: «Парень, убери руки. Сколько можно отвлекаться и теребить голову и пальцы». Я отнимаю руки и начинаю вглядываться в цифры, написанные на доске. Я в них ничего не понимаю. Просто смотрю на эти цифры, но в голову они не идут. В памяти ничего не остается, и я снова отвлекаюсь на свои пальцы.

Какой кайф – грызть ногти и выдергивать волосы из бровей и головы. Я отгрыз ногти почти до основания. Скоро на голове с правой стороны не останется волос, и я стану лысым. Учитель говорит:

– Иди и становись под надписью «нарушитель». Никогда ты не станешь человеком.

Я с детства грызу ногти. Бабушка намазывала мне кончики пальцев перцем, чтобы во рту горело и я бы не грыз ногти на пальцах. Когда я брал пальцы в рот, во рту все горело, язык жгло, горло саднило. Через какое-то время я привыкал к этому жжению. Когда я переставал чувствовать остроту перца, то снова принимался жевать ногти. Бабушка стала намазывать мне концы пальцев соком дикой мяты. Я опять привык к горечи мяты. Я очень быстро привыкаю ко всему острому и жгучему и снова берусь за старое. Бабушка била мне по пальцам острыми щипцами. Сначала била легонечко, потом начинала сильно и больно бить. Когда стихала боль в пальцах, я уходил куда-нибудь в угол, чтобы никто не видел, и с удовольствием кусал ногти. Кусал, пока кровь не выступала из-под ногтей и губы не становились красными от крови. Бабушка колола мне каждый палец швейной иглой, чтобы напугать. Все было бесполезно.

Помню, отец тоже грыз ногти и говорил при этом матери:

– Смотри, Хамагон Пур, человек серьезный, богатый, владеет двумя садами и пальцы грызет, что в этом плохого?

Обычай грызть ногти остался у меня в памяти. Я привык это делать и сейчас это делаю. И преподаватели не смогли отучить меня от этой вредной привычки. Это не моя вина. Ногти и пальцы такие вкусные, что невозможно их забыть. Я не помню, чтобы у меня были длинные ногти и чтобы я их стриг щипцами.

Бабушка и дедушка по пятницам стригли ногти и отдавали их мне, чтобы я положил их под дверь дома. Бабушка верила, что волосы и ногти пригодятся нам на том свете и там их надо будет предъявить.

Больше всего на свете я любил портфель, который привез дедушка из Кермана. Я назвал его «чемоданчик». Я не помню, чтобы я в своей жизни любил что-либо больше, чем этот чемоданчик. Если я брал портфель в школу, то не выпускал его из рук. В классе преподаватели злились на меня:

– Положи свой портфель на землю и пиши!

Я писал и смотрел на доску. Я не разговаривал и прижимал портфель к себе. Ребята поняли, насколько я люблю свой портфель, и издевались на до мной. Однажды мой одноклассник Эдхами плюнул на мой портфель. Я вытер портфель рукавом и был готов расплакаться, но ничего не сказал. В отместку по дороге в школу я выхватил у него его жестяной портфель и забросил его на чинару. Портфель зацепился за ветки и остался там висеть. Никто не смог снять портфель с дерева. Ствол у дерева был толстый, гладкий и длинный. Все дети собрались под деревом. Каждый бросал в портфель всем, чем мог, но безрезультатно. Пришел наш преподаватель Зака. Он встал под деревом, поднял голову, чтобы посмотреть, как там портфель, и в это время открылась чернильница в портфеле и чернила вылились ему прямо на голову и попали в глаз. Он попробовал стряхнуть чернила, но только размазал их по лицу. Дети рассмеялись. Я спрятался за стеной сада Али Ага и стал наблюдать. На голову каждого, кто проходил под деревом, капали чернила. В конце концов портфель сбили с дерева длинной палкой.

[2] Имя «Макари» я слышал от моего отца и от грамотных сельчан. Они пишут это имя в письмах вместо «погонщик скота» – «чарвадар».