Вы же не чужой: читать начало книги онлайн

– Боже, хоть помирай!

– Что с тобой случилось, Насрулла!?

Я смотрю на дедушку и цепенею. Бабушка начинает кричать громче:

– Казем! Казем! Иди посмотри, что случилось с твоим отцом.

Дедушка стонет:

– Не горячись! Я поправлюсь. Я попросил Асада привезти меня к тебе. Ты меня вылечишь.

Человек, который привез дедушку, берет его на руки и ссаживает с мула. Он ставит на ноги дедушку, который стал легким и маленьким. У него кружится голова. Отец выходит из дома, видит дедушку, подбегает к нему и поддерживает, чтобы тот не упал. Дедушка кладет голову на плечо моего отца и говорит: «Сынок, я тебя простил». Я вспоминаю ссору тем вечером, когда отец налетел на дедушку. Отец подхватывает дедушку под мышки и относит его в комнату. Бабушка быстро стелет ему постель. Мы сажаем дедушку на кровать и снимаем с него обувь. У него сильно опухли ноги. Кожа на ногах почернела и потрескалась. Я целую лицо и руки дедушки, провожу рукой по его горячему и щетинистому лицу. Человек приносит переметную сумку – хурджин и подстилку, которая была на муле под дедушкой, и складывает все это в угол комнаты. Дедушка обращается ко мне:

– Хушу, я привез тебе ранец. Тот самый, который ты хотел.

Он показывает на хурджин, в котором лежит портфель, тот самый, который я хотел, похожий на чемоданчик. Он маленький, аккуратный, красивый, малинового цвета, со сверкающей металлической ручкой. Мой портфель красивее, чем у сына Карамата Фарраха. Я с любопытством и осторожностью начинаю его открывать и закрывать. Я дотрагиваюсь пальцем до железного замка, немного надавливаю на него, язычок замка поднимается и щелкает; портфель открывается. В портфеле ничего нет. Я провожу рукой по обивочной ткани внутри портфеля, она такая мягкая! Хорошо, если бы в портфеле был бы альбом для рисования и коробочка цветных карандашей!

Я очень любил цветные карандаши. У Абдуллы они были. У него была коробочка с шестью цветными карандашами. Через открытое отверстие коробочки выглядывали желтый, красный, зеленый и оранжевый карандаши. На следующий день я несу в школу портфель, привезенный дедушкой мне в подарок. Меня обступают дети. Я прижимаю портфель к груди и не разрешаю никому его трогать. Дети озорничают. Один из них дотрагивается до замка и говорит: «Как вкусно!» Все смеются.

Я и рад, и не рад. Рад, что у меня такой красивый портфель, но мне грустно, потому что дедушка очень болен. Я очень люблю дедушку. Думаю, что и в моей жизни не было никого, кто бы любил меня так, как дедушка. Он был мягким, красноречивым, веселым и обаятельным стариком с легким характером.

Когда он заболел после возвращения из города, дом был полон гостей, пришедших его навестить. Очень многие справлялись о его здоровье, и мне очень нравилось, что у нас много гостей. В основном это были люди, которые многие годы переступали порог нашего дома. Они приходили навестить больного. Пришел и Аминулла, который был нашим близким родственником. Он раньше злился на дедушку. Когда дедушка был старостой, то выдал Аминуллу, который не хотел служить в армии. Аминулла спрятался в дереве, а дедушка указал на то место, где он прятался от призыва в армию. Когда Аминулла вернулся из армии, то не знался с нами. А сейчас он пришел проведать своего дядю.

Бабушке и дедушке материально было очень тяжело. Из их перешептываний я понял, как им приходится туго. Я очень хотел иметь столько денег, чтобы купить столько сладостей, чтобы ими можно было угощать гостей целый день и чтобы бабушка и дедушка были довольны.

У Кейхосрова в Кермане на базаре есть лавка, где он торгует тканями. Он зороастриец. Он приходит, садится на край постели дедушки и, когда видит в каком плохом он состоянии, начинает плакать и причитать. Он достает большой белый платок из кармана, накрывает им лицо и плачет навзрыд: «Ой, ой, ой! Что же с тобой приключилось, бедняжка Насруане-хан!» Бабушка начинает плакать. Дедушка смотрит на эту картину: Кейхосров плачет, бабушка плачет. Он улыбается, облизывает свои растрескавшиеся, сухие губы и тихонько начинает напевать. Кейхосров смеется: «Ты не сдаешься, молодец! Да будет благословен твой дух!»

Когда Кейхосров уходит, бабушка споласкивает его стакан, блюдце, сахарницу и тарелку. Она споласкивает это все в бассейне и опускает три раза в воду, чтобы совершить ритуальное очищение, потому что Кейхосров – зороастриец. Она приговаривает: «У дедушки есть разные друзья». Кейхосров принес дедушке из своего сада гранаты.

Сахар и чай, которые дедушка привез из города, на исходе. Я больше не ем сахар, пью чай без сахара.

Пришел навестить больного старый друг дедушки г-н Афруз. Он грамотный и носит очки. Он читает книги и газеты и всякий раз, когда приходит к нам в дом, приносит мне несколько старых журналов, чтобы я полюбовался фотографиями. Теперь, когда я уже немного усвоил грамоту, я могу прочитать надписи под фотографиями, а также короткие рассказы и анекдоты. Например, такой: «Невоспитанный мальчик тянет руку на середину стола, чтобы что-то оттуда взять. Отец спрашивает у сына: «Что, у тебя языка нет?» Мальчик отвечает: «Язык у меня есть, но он короткий, я не могу им дотянуться до середины». Услышав этот рассказ, дедушка смеется. Он очень рад, что я обучился грамоте.

У этого г-на Афрузу большой недостаток: он наркоман и курит терьяк.

Утром у меня экзамен по математике. Я многое выучил, но что-то знаю, а что-то нет. Например, я не знаю программу третьего класса: сложение и вычитание. Я уже опаздываю, и мне надо спешить на экзамен. Меня зовет бабушка, и как раз когда я уже в дверях и, как всегда, опаздываю, она говорит:

– Хушу, сбегай быстро в лавку к Дежанду, купи терьяка для Афруза. Его, бедного, всего ломает от наркотиков.

Терьяк свободно продается. Я говорю бабушке, что у меня экзамен, и я опаздываю. Все бесполезно. Я кладу портфель на пороге и убегаю в лавку Дежанда. Он заворачивает зерна терьяка в бумагу и дает их мне. Я беру скомканный лист бумаги и бегу обратно по берегу реки, по траве и камням. По пути домой я складываю, вычитаю и умножаю в уме. Я даю скомканный лист бумаги бабушке, хватаю свой портфель, чтобы побежать в школу. Я слышу, как бабушка тяжело вздыхает.

Нечего и говорить, что зерна терьяка через складки в бумаге выпали по дороге, а мне было невдомек. Афруз весь дрожит, на лбу у него выступил пот, и он нервничает. Бабушка готова расплакаться и умоляет меня:

– Хушу, вернись и поищи, где ты обронил эти зерна.

Опять мне нашлась работа. Я возвращаюсь, бегу той же дорогой и ищу пропажу вокруг маленьких и больших камней, среди травы. Все, что похоже на терьяк, привлекает мое внимание. Зерна терьяка похожи на овечий помет. Как только я нахожу помет, я поднимаю его, рассматриваю и пробую на язык. Помет не горький, но неприятный на вкус; я бросаю одни шарики и беру другие. Мне не до экзамена. В голове только навязчивая мысль о терьяке, о безденежье, о наркотической ломке нашего гостя и его ужасном состоянии. Так я бегаю по берегу реки от нашего дома до лавки Дежанда. В конце концов я нахожу несколько зерен терьяка и возвращаюсь домой. Я говорю бабушке:

– Вот все, что я нашел.

Бабушка смотрит на меня косо. Афруз берет зерна, садится около мангала, чтобы привести себя в чувство. Уже полдень, а я еще не пошел на экзамен.

Вечером дедушка тяжело дышит, ему стало хуже, но и в этом состоянии язык ему не изменяет. Он рассказывает:

– Проходили траурные дни Ашуры. Привели чудесного коня для Шемра. Конь не дает Шемру оседлать себя. Он бьет копытом землю, ржет и встает на дыбы. Шемр хочет сесть на коня, но конь не дается. Когда конь смотрит на стоящих вокруг него людей, его взгляд становится безумным, он не хочет стоять на месте. Шемр вновь пытается сесть на коня, но конь не дается и брыкается. Бедный Шемр боится подходить к норовистому коню и боится садиться на него верхом. Люди не знают, что делать. Шемр спрятался за дерево и курил. Я сказал, что конь должен утомиться, и тогда можно будет на него сесть. Потом я приблизился к коню, взял его за узду и вскочил на него верхом. Конь встал на дыбы, заржал и пытался меня сбросить. Я крепко обхватил ногами бока коня и приказал ему: «Пошел!» Люди смотрели, что будет дальше. Хавар закричал: «Насрулла, конь тебя убьет». Конь брыкался и подскакивал. Я уцепился руками за гриву и скомандовал: «Пошел, скотина!» Конь взвился, поскакал во весь опор, пересек реку и через улицу, за садом Мансури ускакал в горы. Он скакал выше и выше. Женщины смотрели на это зрелище из-за приоткрытых дверей и с крыш домов. Я, словно кошка, сгорбился от страха на спине лошади. Хотя я очень испугался, но старался не подавать вида. Несколько раз я чуть было не свалился с лошади. Я сжался и крепко вцепился в гриву коня. Я четырежды обскакал вокруг Сирча. Я и конь устали. Мы подъехали к толпе, к Шемру. С меня пот лил градом. Конь был весь в мыле. Животное успокоилось. Люди приветствовали меня.

У дедушки пересохло в горле, он кашляет. Бабушка замечает:

– Тебе нельзя столько говорить, ты болен.