– По-твоему, кто из них двоих больше трудится?
Полковник зовет деда и говорит:
– Давай-ка, ты ответь на этот вопрос.
Дедушка, которого очень удивили моя смелость и нахальство, подходит и смотрит на работников, которые продолжают насыпать вал за амбаром. Он чешет затылок и говорит:
– Не знаю, что и сказать. По-моему, тот, кто тянет веревку, прилагает больше усилий.
Его слова не убедили ни полковника, ни меня. Откуда ясно, что тот, кто тянет веревку, прилагает больше усилий? Женщины и мужчины на крыше амбара тоже начинают думать о том, кто же из двух работников больше напрягается. Уже никто не боится полковника и не работает. Все друг с другом разговаривают и смеются. Вдруг полковник бьет себя своей толстой, короткой палкой по бедру:
– Что случилось? Продолжайте работать!
Затем он оборачивается к дедушке и говорит:
– Насрула-хан! Уведи сына Казема отсюда, пока я его не треснул по башке.
Все снова принимаются за работу. Мы с дедушкой спускаемся по лестнице. Я говорю:
– Дедушка, пойдем к работникам и спросим у них самих, кому из них труднее приходится.
Я беру дедушку за руку и с уговорами веду его к этим двум работникам. Дедушка очень вежливо с ними здоровается и спрашивает:
– Кто из вас больше прилагает усилий?
Один из них говорит: «У меня спина разламывается, когда я доской врезаюсь в землю. Перед доской собирается куча земли весом в сто пудов». Другой возражает: «Он не понимает, как мне тяжело. Если бы он вместо меня тянул веревку, то понял бы, каких усилий мне стоит тянуть веревку. У меня плечи разламываются от боли». Они начинают говорить все громче и громче. Они бросают работу и продолжают спорить. Вот-вот схватят друг друга за грудки и начнут лупить друг друга. Дедушка их утихомиривает. Берет меня за руку и отводит домой. Он дает мне затрещину и говорит:
– По твоей милости чуть было не началась ссора. Это все твоя наглость! Тебе-то что, кто из них больше трудится!
Глава 26
В пятницу, в выходной день, мы идем навестить тетю, которая недавно родила. Я с бабушкой в доме у тети. Бабушка рада, что ее дочь родила мальчика, которого назвали Аболькасемом, как и моего дядю. Асадулла передал коробочку с сахаром, чаем, какао и сахарной ватой «пашмак», а также письмо от Касема, который пишет, что хочет жениться на городской девушке из Кермана. Жена Асадуллы видится с этой девушкой ежедневно и сватает ее за Касема. Бабушка берет коробочку с сахарной ватой и несколько яиц для тети. Я иду за ней по пятам к тете в гости. Дедушка не идет с нами. Моего отца опять нет несколько дней. Он снова плох и куда-то исчез. Говорят, что его видели по дороге в деревню Джушан, которая находится по ту сторону горы, напротив нашей деревни. Он шел и пел песни. Мы уже привыкли, что он вот так уходит и через несколько дней возвращается. Поначалу дедушка и бабушка волновались о нем, но постепенно привыкли к его отлучкам. Когда они убедились, что ему ничто не грозит и люди за ним присмотрят, они не очень переживают.
Тетя лежит на кровати и не находит себе места от боли. Не понимаю, почему тетя так стонет и ее крутит от боли. Бабушка кипятит в миске и кастрюле настой из трав – «наше домашнее лекарство». Она ходит из комнаты в комнату. Маленький Аболькасем спит рядом со своей матерью. Я и Махину, дочь тети, подходим к ребенку и трогаем его за нос, чтобы он рассмеялся. Вместо того чтобы рассмеяться, он начинает плакать. Бабушка выгоняет меня и Махину из комнаты. Муж моей тетушки Момсадек у себя в лавке. Тетя кричит от боли. Бабушка растирает ей грудь и колени и говорит:
– Не знаю, что и делать. Моя дочь вся горит.
Бабушка, которая лечила всех женщин и детей деревни, сначала не знала, что делать с тетей, как ее лечить и как успокоить. Но у нее богатый опыт, и неожиданно ей в голову приходит идея. Вместе со свекровью Джан-биби они поднимают тетю, с трудом относят ее во двор и усаживают рядом с грядками около бассейна. Они говорят маленькой Махину, которой всего три-четыре годика, чтобы она подошла ближе. Усаживают Махину напротив матери. Махину с беспокойством смотрит на мать, пугается, встает и убегает. Бабушка зовет меня:
– Хушу, иди сюда.
Она берет меня за руку, сажает напротив тети и говорит ей:
– Потерпи, дочка. Хушу – хороший вариант. Он уже большой, у него хорошее дыхание, и он справится с этим делом. Он, слава Богу, хорошо ест и много говорит.
Бабушка показывает мне на груди тети и говорит:
– Держи крепко груди, отсоси молоко и выплюни. Не глотай!
Я смотрю на груди тети, которые вот-вот лопнут. Маленький Аболькасем не может толком рот открыть. Он не в состоянии хорошо сосать молоко. У тети пришло молоко и скопилось в груди. Груди у нее опухли и стали сине-черными. Когда дотрагиваешься до ее груди, она громко стонет. Я встаю и говорю:
– Нет, эта работа не по мне!
Бабушка умоляет меня помочь:
– Если ты хочешь, чтобы тете стало лучше и она заснула, тогда соси.
Мне жалко тетушку, но я боюсь дотронуться до ее опухших грудей, которые плохо пахнут из-за большого количества снадобий, которыми их намазала бабушка. Наконец я поддаюсь искушению и соглашаюсь отсосать молоко за два крана. Я сосу молоко, а тетя стонет, кричит и корчится от боли. Бабушка говорит ей: