Вы же не чужой: читать начало книги онлайн

Я отвечаю:

– Разбился.

Бабушка начинает кричать и проклинать меня. Я выбегаю из дома и слышу на улице у себя за спиной:

– Чтоб тебя Бог наказал! Разбил кувшин! Куда ты собрался, непутевый?

Хорошо прогуливаться по берегу реки и мечтать.

Наша корова пасется среди зарослей мяты, травы и камней на берегу реки. Я вывел ее пастись утром. У нее раздулся живот, у нее будет теленочек. Ночью корова никак не успокоится и переминается с ноги на ногу. Она бьется головой об стену и трется мордой об холку. Бабушка окуривает корову рутой от сглаза и молится. Бабушка выгоняет меня из хлева.

– Нехорошо мальчику здесь находиться. Животное хочет разродиться, но стесняется тебя.

Я воровато подглядываю через щель хлева. Корова раздвигает ноги, стонет, мычит. Она так громко стонет, что, кажется, вот-вот задохнется. Корова хрипит. Она поднимает хвост, и из-под него появляется теленок. Ноги у теленка сложены, и он падает на траву и сено, которое мы постелили на полу хлева. Корова облизывает новорожденного теленка. Бабушка открывает дверь в хлев. Я вхожу в хлев. На свету тело теленка блестит, он мокрый. Он пытается встать, но не может подняться. Он падает и снова пытается встать. Бабушка гладит теленка по голове. Я подхожу ближе и дотрагиваюсь до влажной и теплой мордочки теленка. Я чувствую его дыхание. Он открывает глаза. Какие у него большие глаза!

Бабушка идет пошатываясь, но бодро и ловко. Я беру в руки фонарь. Бабушка приносит старое одеяло и накрывает им теленка. Она дает корове ячмень и изюм, чтобы та восстановила силы. У нас снова есть молоко. Наша корова отелилась. Я отношу миску молока отелившейся коровы тете. По пути я читаю стихи: «У Хушанга есть один теленок и четыре тетки».

Тетя берет миску с молоком и дает мне для бабушки, своей матери, немного сахара, чая и четыре хлеба, которые она сама испекла.

– Иди домой огородами. Если тебя увидит Момсадек, хорошего не жди.

Каждый раз, когда тетушка давала мне что-нибудь, она старалась это делать тайком от мужа, так как боялась, что Момсадек будет ругаться.

Момсадек был жадным, и ему не нравилась семья бабушки, наша семья. Тетушка говаривала:

– Передай бабушке, что то, что даю, дозволено. Момсадек говорит: «Что хочешь давай своей матери, но чтобы я не видел». Я отдаю то, что положено мне самой. Я просто не стану есть причитающееся мне по праву. Я с утра до вечера тружусь в этом доме и в саду и хочу помочь моей матери и брату. Жаль, что у меня самой больше ничего нет».

Тетя дает мне два крана и два граната, обнимает и целует меня.

– Поспешай, пока не пришел Момсадек. Давай, беги!

Я с трудом засовываю гранаты в карман пиджака. Они очень большие, и я едва не порвал карман. Я беру в охапку хлеб, чай, сахар и убегаю. Я иду по улице с опаской, на каждом повороте останавливаюсь и осторожно выглядываю из-за угла, чтобы меня не увидел муж тети. Я боюсь с ним встретиться. Время обеда, и он обычно в это время закрывает свою лавку и идет домой обедать. Не дай Бог, он меня увидит. Я перепрыгиваю через развалившуюся стену сада Гензеви и лечу стрелой между деревьями и огородами. Прохожу перед домом Шарике Три Уха так, чтобы она меня не видела. Если она меня увидит, то попросит, чтобы я дал ей хлеба, либо сахара и чая. Молю Бога, чтобы она меня не увидела. Хлеба в деревне мало. Людям нечего есть. И в нашем доме уже никто не печет хлеба.

Я каждый день хожу в верхнюю деревню и покупаю хлеб у двоюродного братца. Он открыл пекарню. Я заворачиваю теплый, душистый пшеничный хлеб в салфетку, беру его под мышку и бегу по берегу реки домой. Запыхавшись, прихожу домой. Нюхаю хлеб, вдыхая всей грудью аромат мягкого, горячего хлеба. Незаметно отламываю кусочек хлеба и съедаю его. Сам себя при этом успокаиваю: «Вот только этот маленький кусочек». Но мне трудно удержаться, вкус свежего хлеба остается на языке и губах. Я говорю себе: «Я только съем один кусочек, не больше». Я отламываю большой кусок хлеба, сворачиваю его и съедаю. Затем проглатываю еще один кусочек хлеба и еще один. Пока дохожу до дома, половины большого хлеба уже не осталось. С виноватым, потупленным взором предстаю перед бабушкой.

– Ты свою долю уже съел. Не мог дотерпеть до дома. Лучше бы с хлебом чего-нибудь съел. Пустым хлебом не наешься.

В школе у всех в портфеле есть по куску хлеба. Нужно быть осторожным, чтобы дети этот хлеб не нашли. После звонка на перемену школьники достают хлеб, садятся в уголок и едят хлеб всухомятку. Некоторые начинают разыгрывать хлеб. У сына Джанды Махмуда в портфеле есть кусок хлеба. Я заключил с ним пари. Я выпью пузырек керосина в обмен на его хлеб. Керосин у меня в маленьком пузырьке. Хлеб у Махмуда пахучий, его пекла его мать. Сверху хлеб посыпан зирой, горными травами и тмином. Я открываю пузырек с керосином. В нос ударяет запах керосина. Я проглатываю керосин, и в желудке начинается буча. Хочу выплюнуть керосин, но не могу. Керосин отрыгивается, и рот наполняется керосином. Я снова глотаю керосин вместе со слюной. Смесь нефти со слюной снова возвращается в желудок. Дети смотрят на меня. Мне становится плохо. Я присаживаюсь, у меня кружится голова. Я пытаюсь опереться на стену. Махмуд пугается и кладет мне в руку свой хлеб.

– Давай ешь, ты выиграл пари.

Я кусаю хлеб и жую. Я жую смесь хлеба с керосином. Я давлюсь этой жвачкой керосинового хлеба и икаю.

Приходит учитель. Ребята и Махмуд убегают. Я прячу остатки хлеба в карман. Учитель берет меня за руку и отводит к кувшину с водой.

– Набери в рот воды и выплюни.

У меня кружится голова. Запах и вкус керосина во рту не пропадает. Живот и все кишки горят. Весь мир пахнет керосином. Деревья в саду Машаллы, классы, стены – все пахнет керосином. Господин Рауфи говорит:

– Зачем ты это сделал? Зачем ты выпил керосин?

Я ничего не говорю, не говорю о том, что мы поспорили и что я выпил керосин на спор. Меня отсылают домой. От меня несет керосином. Бабушка допытывается:

– Зачем ты пил керосин?

Я ей ничего не говорю. В течение нескольких дней запах и вкус керосина не оставляют меня.

Мы даем хлеб школьным старостам, чтобы они к нам не приставали. Из школы мы идем тремя колонами, каждый в своем направлении. Одна колонна идет в верхнюю часть деревни, вторая – в среднюю, а третья – вниз, до самого конца деревни. В каждой колонне есть староста, который смотрит за тем, чтобы из колонны до дверей дома никто не выходил. Они также следят за тем, чтобы никто из школьников не бил никого по ногам и по затылку, не вставлял никому в ухо карандашей, не собирал по дороге палки, не бил по крупам коров, овец и коз сельчан, не бросал камнями в воробьев, ворон и удодов, не бросал в дома камнями и палками, не залезал на деревья и в сады и не перелезал через стены домов, не заглядывал и не залезал в чужие дома, не сталкивал других в речки и ручьи и чтобы все шли домой нормально и послушно, как положено. Однако дети все равно совершали плохие поступки и взамен давали старостам хлеб, инжир, изюм, а иногда даже монетку.