Жив.
Я подхожу ближе, ставлю стул, сажусь. Не знаю, с чего начать.
«Ты охренел?»
«Ты живой».«Из-за тебя пол-Москвы пришлось на ноги поставить».Вместо этого выходит:
– Здравствуй, Роман Олегович.
Он усмехается уголком губ – той стороной, что затянута шрамом.
– Вижу, всё настолько хреново, что ты перешёл на официальное.
Я вздыхаю. Смотрю на него внимательно – как на мину с неизвестным таймером.
– Как ты… – начинаю и тут же останавливаюсь. Глупый вопрос.
Он смотрит в потолок.
– Коротко? – спрашивает. – Машина полетела, я нет. Дальше – горы, темнота, чьи-то руки. Аул. Дым, кобыла, какие-то старики. Потом «скорая». Потом… – он кривится, – запахи. Много запахов. И очень мало смысла.
Он говорит медленно, будто слова царапают горло изнутри.
Но голова работает. Это видно.– Почему не дал о себе знать? – спрашиваю. Это главный вопрос. Для меня. Для Сергея. Для Ани.
Он молчит.
Воздух вязнет.
– Сначала не мог, – произносит, наконец. – Ни имя, ни адрес. Ничего. Только обрывки. Лица. Шум. Боль. Я сам не верил, что живой. Думал, что это какая-то… – он делает неопределенный жест пальцами, – херня между жизнью и смертью.
Плечо дергается.
– А потом… – он на секунду задерживает взгляд на бинтах, – потом смог. Но не захотел.
Я поднимаю брови.
– Почему?
Он усмехается. На этот раз зло.
– Ты видел себя когда-нибудь после того, как тебя хорошенько обслюнявила огненная волна? – спрашивает. – Я – видел. Здесь регулярно демонстрируют.
Я молчу.
Он продолжает:– Я вспомнил всё и понял, – выдыхает. – Что легче для всех, если Савин умер героем. А не вернулся таким, как есть.
Я чувствую, как внутри поднимается злость.
Не на него. На его логику.– Для кого легче? – спрашиваю жёстко. – Для Сергея? Которому империя свалилась на неокрепшие плечи, пока ты тут лежишь и философствуешь? Или для Ани, которая беременна от мертвого?
Он замирает.
В палате становится так тихо, что слышно, как пищит прибор где-то за стенкой.
– Повтори, – говорит он очень спокойно.
– Аня беременна, – произношу. Чётко. Без смягчений. – От тебя. Срок небольшой. Она думает, что ты погиб. Сергей… тоже.