Горло сжимает.
Я и не думала, что можно хотеть сказать «да» и «нет» одновременно так сильно.
Мама смотрит на меня – во взгляде слёзы, облегчение и страх.
Папа произносит глухо:
– Решать тебе, Аня.
А я сижу, слушаю свое сердце, свой живот, их дыхание, его слова и понимаю, что от одной фразы сейчас зависит не только моя жизнь.
Но ответ не приходит сразу.
Он застревает где-то между «люблю» и «должна».
И я только крепче сжимаю пальцы в замок, чтобы не дрожать.
Глава 67
Роман
Сознание возвращалось рывками – не как сон, а как падение сквозь темную воду.
Шорох.Лязг металла.Чужие голоса, низкие, гортанные, знакомые по десяткам командировок – местные.Запах дыма и козьей шерсти. Земля под спиной. Ледяной холод.
Пытаюсь открыть глаза – получается только наполовину.
Веки тянут кожу. Больно так, будто лицо – одна сплошная рана.В груди – иглы. Ломит ребра. Плечо – не моё.Голоса сливаются в гул, потом кто-то касается моей руки. Осторожно.
Слышу слово: «живой».Мне легче бы стало, если бы сказали «нет».
Как я выжил?
Я же помню всё: вспышку, воздух, который вырвало из лёгких, удар, тьму.Я должен был упасть вместе с машиной.И не почувствовать ничего после.Но что-то, видимо, пошло не по плану.
Очнулся я уже в доме.
Низкий потолок, стены из саманных кирпичей. Пахнет молоком и дымом от печи.Под боком шерстяное одеяло, грубое, царапающее.Рядом старик в тюбетейке. Сидит на табурете, смотрит на меня как на что-то, что упрямо отказывается умирать.Он говорит что-то по-казахски. Я понимаю только смысл – лежать, не двигаться.
Я пытаюсь дотронуться до лица, старик перехватывает руку.
Слишком резко. У меня невольно вырывается стон.Он качает головой.
Приносит миску воды.Держит так же осторожно, как держат детей.Я пью, и каждая капля как лезвие по горлу.
Хочется спросить, давно ли я здесь.
Но голос – это отдельный ад.Пытаюсь сказать хотя бы «спасибо».Выходит сип.Старик кивает – понял.
Первые дни я почти не существую.
Лежу, проваливаюсь в забытье, возвращаюсь.Холодные руки смазывает лицо мазью, пахнущей травами и спиртом.Кто-то перевязывает грудь.Потом подносят бульон.Всё вокруг как чёрно-белое.
Иногда слышу детский смех. Иногда ветер за стеной.Редко звук вертолёта где-то далеко, и в этот момент я хочу исчезнуть под одеялом.Если меня найдут, всё закончится.
Не так, как я хотел.Тело болит, но мысль болит сильнее: Аня.
Я вижу её каждый раз, когда закрываю глаза.
Смех, который она прятала за ладонью.Как смотрела, когда думала, что я не вижу.Как шептала мое имя, будто боялась, что оно обожжет язык.