Шум в холле вывел его из состояния мрачной задумчивости. Он надеялся, что эти звуки говорят о приезде великого герцога; так оно и оказалось. Через несколько минут за ним пришел слуга, который проводил его в салон.
Донна Ливия снова возлежала на кушетке. Ни один волосок не выбивался из ее прически, а прекрасное лицо было так безмятежно, словно она была картиной под названием «Невинность» кисти самого Тициана. Рядом с нею стоял великий герцог.
Отвесив положенные три поклона, Роджер позволил себе взглянуть на правителя Тосканы, дожидаясь, пока тот соизволит заговорить с ним. Петеру Леопольду было в то время сорок два года. Это был довольно высокий, стройный мужчина. У него был такой же высокий лоб и те же голубые глаза, что и у его сестры, но, в отличие от нее, нос несколько курносый. Приветливо улыбнувшись Роджеру, он сказал по-немецки:
– Герр Брук, как я понял, вы привезли мне письмо от ее величества, моей сестры.
– Ваше высочество! – Роджер снова поклонился и вынул из кармана пачку листов копировальной бумаги. – Мне была доверена эта честь. Вот письмо; но, как вы можете заметить, это не оригинал. Он был слишком велик, чтобы можно было безопасно носить его при себе, поэтому я снял с него копию, которую легче было спрятать.
Великий герцог взял письмо и бросил на него взгляд:
– Это наш семейный шифр, но он изменен, и его невозможно прочесть.
– Если будет угодно вашему высочеству, это еще одна из принятых мною мер предосторожности. Но эти изменения сделаны по составленным мною правилам, и тому, кто их знает, не составит труда выполнить обратный перевод. Если позволите, я запишу их для вас.
– Сделайте это, будьте любезны. – Великий герцог указал Роджеру на секретер донны Ливии, где были разложены перья и бумага.
Роджер присел за секретер, быстро записал ключ к своему коду и с поклоном вручил его суверену, который заметил:
– Я вижу, послание довольно длинное, так что я прочту его позже, на досуге. Возможно, я пожелаю послать ответ. В этом случае, полагаю, вы не откажетесь взяться за его доставку?
Гром с ясного неба! Роджер почувствовал, что его настигла карающая рука Немезиды. Но он твердо решил не допустить нарушения своих планов, если только в его силах будет этому помешать. Он колебался не более секунды, прежде чем возразить:
– Разумеется, я почту своим долгом выполнить любое приказание, какое вашему высочеству будет угодно дать мне. Но я не состою на службе у ее величества королевы Франции. Я выступил в роли посланца ее величества лишь потому, что любого из ее друзей-французов могли заподозрить враги Мадам, а сейчас срочные дела семейного характера призывают меня как можно скорее возвратиться в Англию.
К огромному облегчению Роджера, великий герцог не стал настаивать и дружелюбно сказал:
– Если так, я ни в коем случае не стану вас задерживать. Надеюсь, за вами хорошо ухаживали во время вашего недолгого пребывания в моем городе. У гостиницы Меггота отличная репутация, они умеют устроить своих постояльцев со всеми удобствами.
Роджер несколько растерялся, поняв, что тайная полиция Флоренции сообщила о его приезде с молниеносной быстротой, но немедленно заверил монарха, что ни в чем не нуждался.
– Давно ли вы покинули Версаль? – осведомился великий герцог.
– Увы, прошло уже пять недель, ваше высочество, – признался Роджер. – И я смиренно прошу всемилостивейшего прощения за то, что не доставил письмо ее величества раньше. Но по дороге на меня напали ее враги, и нанесенные ими раны, хотя и не особенно серьезные, вынудили меня проделать большую часть пути в карете.
– Мне жаль узнать об этом, и я рад, что теперь вы полностью оправились. Но по-видимому, вы не сможете рассказать мне ничего нового о событиях во Франции, так как я получил уже куда более свежие известия от своих агентов, которые выехали оттуда много позже, чем вы. Но скажите мне, герр Брук, почему, приехав во Флоренцию, вы искали встречи со мной через донну Ливию, вместо того, чтобы явиться ко мне во дворец?
– Я попытался сделать это, ваше высочество, но враги ее величества добрались до Флоренции раньше меня и помешали мне, напав на меня вчера вечером.
Великий герцог нахмурился:
– Мне сообщили, что вы остановились у Меггота сегодня, уже после полудня.
– Это верно. Но во Флоренцию я приехал в понедельник первого июня и на всякий случай снял комнату под вымышленным именем, хотя эта предосторожность оказалась бесполезной.
– Расскажите мне об этом нападении. Мне удалось сделать Флоренцию более или менее законопослушным городом по сравнению с многими другими; ночная стража понесет наказание за то, что допустила нечто подобное. Прошу вас, опишите все подробности.
Роджер рассказал, как его похитили и заставили предстать перед людьми в черных колпаках. Когда он рассказывал о тайном трибунале, великий герцог беспокойно заходил взад и вперед по комнате, сердито бормоча себе под нос:
– Проклятые масоны! Они всех нас погубят. Глупость нашей аристократии превосходит всякое понимание. Как могут они быть настолько слепы, чтобы позволить своим либеральным наклонностям сделать их пособниками анархистов? Они льстят себя надеждой, что смогут обуздать это движение, но тут они совершают чудовищную ошибку. Используя свое богатство и влияние, чтобы покрывать и пестовать их деятельность, эти глупцы сплетают петлю, которую когда-нибудь наденут им самим на шею.
Роджер почтительно умолк, чтобы не мешать королевскому монологу; но монарх нетерпеливо воскликнул:
– Продолжайте! Продолжайте. Я вас слушаю.
Роджер пока еще ничего не говорил об Изабелле и теперь по возможности кратко завершил свой рассказ, не упоминая о ней.
Когда он закончил, великий герцог с минуту стоял молча, затем заговорил, словно продолжая вслух свои невеселые размышления: