Надвигается буря: читать начало книги онлайн

Уголки ее рта чуть заметно дрогнули.

– За это вы нравитесь мне еще больше, чем прежде, мьестер Брук. А сейчас я вас успокою. Незадолго до того, как его высочество должен будет прийти, я отправлю вас в одну из отдаленных комнат. Так что можете не бояться, что он подумает о нас что-нибудь нехорошее.

– Говорят, он очень умный человек, – заметил Роджер. – Несомненно, его общество вознаграждает вас за его неумеренную ревность.

Она надула губки.

– Он недурен и мог бы составить неплохую компанию, если бы не был так возмутительно подозрителен и вечно не опасался, будто все что-то скрывают от него. Даже его родной брат, император Иосиф, однажды написал ему: «Лучше позвольте людям иногда обманывать вас, чем вечно напрасно мучить себя». Но он не слушает таких советов и сам отравляет приятное впечатление от своей природной доброты, постоянно стараясь разузнать все про все.

– Обычно человек с таким характером невольно толкает на обман всех, кто с ним связан.

Не успел Роджер вымолвить эту банальную истину, как уже пожалел о своих словах, ибо донна Ливия быстро глянула на него и ответила:

– Я могу себе представить, что при определенных обстоятельствах у меня могло бы возникнуть искушение позабавиться на его счет.

Этот ее взгляд встревожил Роджера, но, прежде чем он мог бы направить разговор в другое русло, она продолжала как ни в чем не бывало:

– Он практически постоянно подозревает меня в желании завести роман чуть ли не с каждым мало-мальски привлекательным мужчиной во Флоренции; но ни один из них не умеет держать язык за зубами, а я не так глупа, чтобы ради нескольких часов удовольствия лишиться своих драгоценностей и обеспеченной старости с хорошим пенсионом. Но если бы нашелся мужчина, который понравился мне и если бы я могла надеяться, что назавтра он навсегда исчезнет из моей жизни, тогда мысль о том, что я обманываю своего августейшего любовника под самым его носом, только прибавила бы очарования подобному приключению.

– Я хорошо понимаю ваши чувства, – кивнул Роджер, но тут же поспешно прибавил: – Интересно, подозревает ли он когда-нибудь свою великую герцогиню; хотя, судя по тому, что я слышал, бедняжка так некрасива, что у него нет для этого причин.

– Тут вы правы, – улыбнулась донна Ливия. – К тому же она – образцовая жена. Она родила ему шестнадцать детей – столько же, сколько было в его собственном выводке – и, несмотря на все его измены, по-прежнему обожает его. Но даже мы с нею вместе не можем удержать его порывов. Он часто лжет мне, но я отлично знаю, что в те дни, когда он не приходит сюда, если это не пятница и не воскресенье, он ужинает с какой-нибудь молоденькой особой, которая сумела привлечь его внимание.

Почти целый час беседовали они на подобные интимные темы. Донна Ливия вовсю пользовалась неожиданно подвернувшейся возможностью облегчить душу в беседе с привлекательным и дружелюбным незнакомцем; а Роджер, заинтригованный необычайной ситуацией, в которой оказался, и очарованный красотой певицы, ни разу не вспомнил об Изабелле. Оба не пытались скрывать, что физически их влечет друг к другу.

Несколько раз они ступали на опасную почву, когда одно лишнее слово могло оказаться искрой, которая воспламенила бы их; но всякий раз он или она успевали вовремя сменить тему, переводя разговор с частного на общее и тем сдерживая электрический разряд, готовый вспыхнуть между ними.

Наконец она спросила, не хотел бы он выпить бокал вина. Он выразил согласие, она поднялась, и он последовал за нею к низкой, занавешенной портьерами двери в дальнем конце комнаты. Старуха, которая была здесь, когда он пришел, все еще дремала в своем уголке. Бросив на нее небрежный взгляд, донна Ливия сказала:

– Не беспокойтесь из-за старой Пиппы. Она – старая нянюшка его высочества, и ей одной он доверяет; но я давно перекупила ее. К тому же она и сама была когда-то молода и понимает, что время от времени мне необходимо развлечься.

Пройдя между занавесями, Роджер сглотнул, увидев, что она привела его в маленькую комнатку, куда, по-видимому, не допускался никто, кроме великого герцога. Совершенно очевидно, это была комната любви. Весь потолок был покрыт зеркалами; стены украшали фрески, изображавшие превращения Юпитера в быка, в лебедя и в золотой дождь, дабы в этих обличьях соблазнять прекрасных дам. Вся обстановка комнаты состояла из огромного дивана, по сторонам которого приютились два маленьких столика, и единственного шкафа, верхняя часть его предназначалась для книг, а нижняя представляла собой буфет.

Из буфета донна Ливия извлекла бутылку шампанского и бокалы. Пока Роджер открывал бутылку и наливал искрящийся напиток в бокалы, она взяла с одной из полок тоненькую книжку и принялась рассеянно перелистывать страницы.

– Что это у вас? – спросил он не совсем твердым голосом.

– Это одна из любимых книг его высочества, – тихо ответила она. – Здесь вы найдете прекрасно исполненные иллюстрации к работам божественного Пьетро Аретино. Поскольку это комната его высочества и вы находитесь здесь, может быть, вас позабавит проглядеть их со мной.

Роджер был уже знаком с творениями этого необыкновенного человека, бывшего товарищем по попойкам Тициана и Сансовино три столетия назад в Венеции. С бешено бьющимся сердцем он шагнул вперед и заглянул ей через плечо. В те дни эта книга была величайшим из трактатов об искусстве любви, а иллюстрации, изображавшие вершины человеческого блаженства, принадлежали величайшему художнику. Но ни одна из изображенных там женщин не была прекраснее донны Ливии.

Рука Роджера обвила ее талию. Под струящимися складками платья на ней не было корсета. Она обернулась, и ее зеленые глаза, затуманенные желанием, встретились с его глазами. Вдруг она уронила книгу, прижалась к нему всем своим горячим телом и шепнула:

– Как бы я хотела продлить это мгновение. Но у нас мало времени. Насладимся же друг другом, не теряя ни минуты.

Глава 12

Заложники фортуны

Было десять часов вечера. Роджер сидел один в маленькой библиотеке, по другую сторону мраморного холла от салона донны Ливии. Было очень тихо. Казалось, во всем большом доме никто не двигался и можно было бы услышать, как упадет булавка.

Роджер мог бы заняться одним из тысячи томов, переплетенных в телячью кожу, с позолоченными корешками, заполнивших комнатку, но вместо этого он неуютно пристроился на самом краешке стула, уставившись на мозаичный пол. На этот пол стоило посмотреть: когда-то по нему ступали ноги древних римлян на вилле в Байе, там он был погребен несколько веков, пока его не откопали и не перевезли по кусочкам на нынешнее его место по приказу одного из Медичи.

Но Роджер не обращал на эти плиты никакого внимания. С душевной болью, причинявшей почти физические страдания, он думал об Изабелле и, совершенно убитый, не мог понять, какой бес в него вселился и заставил провести последние два часа так, как он их провел.

Он прекрасно знал, что не могло быть и речи о любви с первого взгляда между ним и донной Ливией. Если бы не исходившее от нее тонкое, неодолимое, опьяняющее приглашение к страсти, он смотрел бы на нее с тем же безликим восхищением, с каким осматривал другие, прекрасные, но неодушевленные произведения искусства во Флоренции. И сейчас он не чувствовал к ней любви. Не обязательно любить сочную, спелую грушу, сорванную у озаренной солнцем садовой ограды, только потому, что ты насладился ее роскошным вкусом. Напротив, Роджер чувствовал, что любит Изабеллу еще больше, чем раньше.

Его очень смущала мысль о своей измене. Одно дело – понимать, что со временем страсть может угаснуть и уступить место другим увлечениям, и совсем другое – предать любовь, пока она еще в самом расцвете. Он не мог разобраться в своих смятенных мыслях и только смутно ощущал, что совершил что-то, похожее на святотатство.

Из-за угрызений совести он начал нервничать и тревожиться. Он страшился новой встречи с Изабеллой и в то же самое время еще больше стремился вернуться к ней, чтобы они могли уехать как можно скорее. Его тревога усиливалась из-за закравшегося в душу ужасного подозрения, что боги могут наказать его за неверность. Он чувствовал себя заложником Фортуны и знал, что не успокоится, пока они с Изабеллой не покинут Италию.