Надвигается буря: читать начало книги онлайн

Тосканец почесал за ухом (которое у него было весьма внушительных размеров), выразил сожаление по поводу столь скорой потери постояльца и вернулся в дом. Через несколько минут вещи Роджера принесли вниз и сложили в тележку, а Пизани появился вновь со счетом и сдачей. Лишь теперь Роджер уверился в необоснованности своих опасений, но все же он считал, что поступил разумно, приняв все меры предосторожности на случай повторной засады.

Щедро одарив слуг и дружески простившись с синьором Пизани, Роджер дал знак носильщику следовать за ним. Но пошел он не на почтовую станцию, а назад, к торговцу лошадьми. Там он велел погрузить свой чемодан и все покупки в плетеные короба, навьюченные на одного из мулов, вскочил на своего серого коня и, взяв в руки длинный повод, удерживающий остальных четырех животных, выехал вместе с ними со двора. Он осторожно вел шагом маленький караван по узким улочкам, где теперь уже вовсю толпился народ, пока не выехал к берегу Арно. Здесь он свернул на дорогу, по которой утром проехала карета Изабеллы, и двинулся прочь из города.

Путь его лежал по северному берегу реки. Лошадь шла легкой рысью, и Роджер вдруг с восторгом догадался, почему у ранних флорентийцев были столь чудесные пейзажи. Вся Флоренция лежала перед ним в чаше гор, перед его глазами предстали река, зеленые поля, разбросанные там и сям деревья и башенки замков на отдаленных склонах, которые эти художники так часто помещали на заднем плане своих мадонн.

Мысли Роджера немедля обратились к картине, купленной для него Изабеллой, а от картины – к самой Изабелле. Он принял все меры, какие смог придумать, чтобы прикрыть задуманный отъезд с нею, но знал, что меры эти нельзя считать стопроцентно надежными. Если бы кто-то стал расспрашивать синьора Пизани, этот господин и его слуги могли бы рассказать только, что рано утром она уехала в своем экипаже, направляясь в Неаполь, а он несколько часов спустя отправился в Леггорн с почтовой каретой; но дальнейшие расспросы на почтовой станции сразу обнаружили бы, что ни один человек, похожий по описанию на Роджера, не заказывал себе место. Кроме того, торговец лошадьми, аптекарь или носильщик могли рассказать, что утром имели дела с иностранным джентльменом; но даже и в этом случае Роджер считал маловероятным, чтобы шпионы «Великого Востока» или же графа Фрескобальди смогли собрать воедино эти обрывки сплетен в таком большом городе, как Флоренция.

Одного невозможно было скрыть: что Изабелла останавливалась в гостинице «Английский портной» под именем мадам Жюль де Брюк. Роджер понимал теперь, что, когда об этом узнают Фрескобальди, это прибавит весу словам де Рубека, будто Изабелла нарушила свое целомудрие. Нельзя было также скрыть, что они с Изабеллой оба покинули Флоренцию с промежутком всего в несколько часов, хотя, по всей видимости, в разных направлениях.

Ее родные вполне могли заподозрить истину: что их разлука – не более чем тактическая хитрость и что они собираются встретиться позже в условленном месте.

Если такие подозрения возникнут, родные Изабеллы могут последовать за нею, рассчитывая застать ее вместе с ее соблазнителем. Но Роджер, учитывая такую возможность, не сомневался, что успеет предотвратить катастрофические последствия подобной погони; он рассчитывал принять необходимые предосторожности, чтобы их не могли застать вдвоем. А если Фрескобальди найдут ее одну, думал он, едва ли они помешают ей продолжать путешествие в Неаполь.

Таким образом, хотя беспокойство его не совсем улеглось, Роджер уже меньше тревожился о будущем, считая, что у него есть неплохие шансы благополучно доставить Изабеллу в Леггорн, а оттуда – в Англию.

За месяц, что они провели вместе, Роджер много рассказывал Изабелле о своем доме и о своей стране, но они ни разу не обсуждали в подробностях, какую жизнь будут там вести. Все время находилось столько приятных или же насущно необходимых вещей в настоящем, занимавших его мысли, что он как-то не задумывался об этом.

Теперь же он с болезненным чувством вдруг осознал, что, женившись, должен будет покончить с работой на мистера Питта. Отказаться от путешествий и захватывающих приключений, которые уже успели стать его второй натурой, – тяжелый удар, но он не мог и подумать оставить Изабеллу в Англии одну на много месяцев, отправившись с какой-нибудь тайной миссией. С другой стороны, Изабелла, выйдя за него замуж, станет англичанкой. Она умна, талантлива, знатна и заслуживает безусловного доверия. Она могла бы принести ему неоценимую помощь в работе, если бы им дали такую возможность. Но согласится ли на это премьер-министр, всегда сторонившийся женщин? Вот в чем загвоздка. Если бы он позволил Изабелле участвовать в работе Роджера, они могли бы вести чудеснейшую жизнь. Они вращались бы в высшем обществе европейских столиц, встречались с самыми интересными людьми, а от скуки праздной светской рутины их спасала бы увлекательная тайная погоня за государственными секретами.

Но что, если мистера Питта не удастся уговорить? Правда, всегда можно попробовать войти в парламент. Всего несколько месяцев назад отец Роджера предлагал ему это, обещая финансовую поддержку из тех немалых денег, что он получил за время последней войны в награду за взятые им неприятельские суда. Роджер был уверен, что премьер-министр нашел бы для него подходящий избирательный округ к следующим выборам, а женитьба на дочери испанского гранда, к тому же премьер-министра, значительно повысит его престиж в обществе.

Эта перспектива понемногу захватила его. Он знал за собой способность гладко говорить. Мысленно он уже рисовал себе, как мистер Роджер Брук своей убедительной речью в палате общин ломает общее мнение, обеспечивает государственным предложениям перевес всего лишь в несколько решающих голосов и тем заслуживает одобрение и благодарность своего обожаемого хозяина. Как приятно будет после подобного триумфа прийти домой и скромно рассказать обо всем Изабелле, намеренно преуменьшив свою роль, и потом наблюдать ее изумление и восторг, когда на следующий день она прочтет в газетах безудержные хвалы своему великому мужу.

Разумеется, они будут жить в Лондоне, но им обязательно нужен дом с садом. Несмотря на свою любовь к веселому обществу и ярким огням большого города, в душе Роджер был сельский житель. И детям хорошо будет играть в саду. Он был уверен, что Изабелла захочет иметь детей. У самого Роджера не было младших братьев, сестер, племянников или племянниц, так что самому ему почти не приходилось иметь дела с детьми, но он считал, что дети – наилучшее средство обеспечить семейное счастье.

Интересно, как долго он будет хранить верность Изабелле? Поразмыслив, Роджер решил, что немногим более года. В те времена мужчина его возраста и общественного положения лишь в исключительных случаях оставался однолюбом долее этого срока; жены, как правило, и не ожидали большего от мужей. Но дела такого рода можно устраивать либо грубо и открыто, либо на французский манер, с деликатным изяществом. Он знал, что Изабелла подвержена ревности, и собирался принять все возможные меры предосторожности, чтобы не сделать ее несчастной. Когда она впервые обнаружит, что он изменяет ей, вероятно, разразится ужаснейший скандал, но, если он будет тверд, это только поможет прояснить обстановку раз и навсегда. А он, конечно, собирался проявить твердость, ведь его воспитали в духе традиционных представлений, что мужчина от природы – многоженец и потому у него особые права. Скоро она примирится с этим, как и все остальные женщины, и после нескольких мучительных недель горьких слез и жалоб в их доме воцарится терпение и довольство.

Но зачем воображать себе то, что неизбежно приходит вслед за насыщением страсти, когда самая страсть еще впереди? До Леггорна всего лишь два дня пути, а там они будут вне опасности. Если повезет, они будут в Англии до конца месяца. Несомненно, Изабелла и мать Роджера потребуют неделю или две на приготовления, чтобы свадьба прошла подобающим образом. Эти лишние недели будут тяжелым испытанием, ведь Роджер и так уже весь кипел от едва сдерживаемой страсти, но как-нибудь он их переживет. А потом наконец исполнятся все розовые мечты, что терзают его с того самого поцелуя Изабеллы в карете. Продолжая размышлять о предстоящих радостях и о счастье не разлучаться со своей возлюбленной ни днем ни ночью, Роджер добрался до Понтасьеве. Но он не стал въезжать в город.

Поля в этой части Италии были разделены не изгородями, как в Англии, а неглубокими канавами, поэтому Роджер без труда съехал с дороги и повел свой маленький караван через реку. Он дал животным напиться, а затем двинулся по берегу реки, потом снова в поля и, наконец, вернулся на дорогу уже по другую сторону городка.

Некоторое время он ехал, критически разглядывая изредка попадавшиеся строения, пока не увидел за поворотом как раз такое место, какое искал. Это был довольно большой крестьянский дом, окруженный двором с несколькими амбарами, на порядочном расстоянии от дороги. Подъехав к дому, Роджер принялся кричать: «Эй, вы, там!» – пока из-за дома не показалась женщина средних лет.

Спрыгнув с коня, Роджер поклонился ей и, сунув руку в карман, достал золотую монету достоинством в полцехина. Он знал, что им не понять речь друг друга, но был убежден, что его улыбки и деньги стоят целого моря слов. Женщина ответила ему улыбкой, потом быстро перевела глаза на золотую монетку в его ладони.

Роджер без дальнейших церемоний отдал ей золотой, привязал своего серого к столбику у ворот, поманил женщину за собой и пошел вокруг дома во двор вместе с остальными своими животными. За домом работал мужчина. Женщина что-то сказала ему, и он занялся животными. Роджер посмотрел, как он устроил их в стойлах, затем снял короба с мула, и вдвоем они понесли багаж Роджера в дом.

Внутри, как он и ожидал, обстановка была бедная, но глинобитный пол в гостиной сравнительно чист. Развернув походную постель, Роджер разостлал ее в углу, показывая жестами, что собирается здесь спать. Затем он распаковал свой новый костюм и знаками же объяснил, что хочет переодеться. Понимающе кивая и улыбаясь, супруги удалились.

Сменив белье, Роджер причесался при помощи дорожного зеркальца, затем надел красный парчовый камзол. Прежде чем упаковать старый, он надрезал его жесткий воротник и вытащил оттуда копировальную бумагу с перезашифрованным письмом королевы.

Снова позвав чету хозяев, он вынул часы, показал на них цифру десять, пожал плечами и дважды обвел пальцем циферблат, остановившись на семерке. Этим он хотел сказать, что вернется либо сегодня вечером, либо на следующее утро, но по их растерянным лицам догадался, что они не умеют определять время по часам. Тем не менее они, скорее всего, бывали иногда во Флоренции, так как до города от их фермы было не более десяти миль, а там наверняка видели часы на башнях и должны были понять, что он намерен вернуться в ближайшем будущем. Затем он показал им еще две монеты в полцехина, снова убрал их в карман, вскочил в седло и, приветственно помахав рукой, поскакал по направлению к Понтасьеве.

Он предупредил Изабеллу не ждать его раньше полудня, чтобы она не волновалась, если все приготовления займут у него больше времени, чем ожидалось, но все прошло так гладко, что, когда Роджер спешился возле одиноко стоявшей гостиницы, до одиннадцати еще оставалось несколько минут.

Несмотря на усталость после бессонной ночи, беспокойство не позволило Изабелле лечь в постель, пока Роджер не присоединится к ним. Когда он подъехал, она дремала в кресле у окна на втором этаже. Стук лошадиных копыт сразу разбудил ее. С радостным восклицанием она бросилась вниз по лестнице ему навстречу.

Уверив ее, что все прошло хорошо, и передав своего серого гостиничному конюху, Роджер вошел вместе с нею в дом:

– Любовь моя, я вижу, что ты крайне нуждаешься в отдыхе, но, боюсь, тебе пока еще нельзя будет лечь спать, потому что мне многое нужно сказать тебе, и у нас достаточно дел на сегодня. Будет лучше, если мы немедленно обсудим наши планы.

– Хотя у тебя красивый новый камзол, но ты выглядишь усталым почти до изнеможения, – сказала она с нежной заботой. – Ты уже ел или, может быть, велеть приготовить тебе что-нибудь?

– Нет, прошу тебя, не нужно ради меня возиться с жарким; но я бы не прочь слегка перекусить, если это можно быстро устроить.

Она взяла его под руку:

– Тогда пойдем в мою комнату. Там блюдо со свежими фруктами, и ты сможешь поесть, пока мы будем разговаривать.