Надвигается буря: читать начало книги онлайн

Хотя снаружи стояла теплая летняя ночь, в его келье было прохладно; пронизывающий холод, исходивший от каменных стен, заставил Роджера вздрогнуть, и он наклонился вперед, согревая руки над огоньком свечи. От этого огромные тени побежали по стенам и потолку. Когда руки Роджера немного согрелись, он принялся забавляться старинной детской игрой, сгибая пальцы таким образом, чтобы тени принимали форму различных животных. Около пяти минут он развлекался этим, как вдруг заметил на противоположной стене какую-то надпись, нацарапанную у самого пола. Он передвинул свечу поближе и наклонился.

Буквы были вырезаны неглубоко и совсем незаметны при беглом взгляде. Надпись была не из тех, над какими узники трудятся неделями. Она была на немецком, многие буквы были начертаны так скверно, что их почти невозможно было разобрать; похоже, это было сделано в спешке, возможно, всего лишь за одну ночь. Роджер достаточно знал немецкий, чтобы понять те слова, которые он сумел прочесть; вначале они были написаны довольно ясно, но к концу становились все неразборчивее, словно писавший устал или ослабел. Написано было следующее:

«Боже, покарай «Великий Восток». Я ужасно страдаю. Обе ноги у меня сломаны. Сегодня меня приговорили к смерти. Я рад… конец. Я… бежать от них… Италию. Карлотта… предательство… Милан… Флоренция…»

Далее шли две строки, в которых Роджер не смог разобрать ни единого слова, а затем подпись – нечто вроде «Иоганнес Кеттнер», под нею простой крест и дата – 10.XI.88.

Роджера вновь пронизала дрожь, на этот раз не от холода каменных стен. Надпись привела его к ужасающему открытию. Он был пленником не умирающей инквизиции, как предполагал, но полного сил и начисто лишенного каких бы то ни было угрызений совести общества «Великий Восток».

Едва лишь Роджер осознал эту пугающую истину, ему сразу стали ясны взаимоотношения де Рубека со страшным трибуналом. За прошедшие четверть века розенкрейцеры и родственные им общества распространились из Германии по всему континенту. Герцог Орлеанский был великим мастером «Великого Востока» во Франции, так что его агент, естественно, должен был знать, как найти во Флоренции родственную ложу. Любая просьба посланца особы, занимающей столь высокое положение в масонской иерархии, воспринималась бы как приказ, поэтому не приходится удивляться, что люди в черном организовали похищение Роджера, за которым охотился де Рубек, – точно так же несомненно поступили они по приказу какого-нибудь масонского мастера из Германии, похитив злополучного Иоганнеса Кеттнера и жестоко расправившись с ним.

При мысли об этом несчастном, который в последний день своей жизни лежал здесь на полу с перебитыми во время пытки ногами и с трудом выводил на стене надпись, ожидая, пока его через потайное отверстие выбросят вниз, в темную воду, Роджер почувствовал, как на лбу у него выступил холодный пот. Это злодейское убийство произошло совсем недавно, в прошлом ноябре, меньше полугода назад. Скорее всего, это совершили те самые люди, перед которыми он стоял сегодня вечером.

Он наклонился проверить дату и не мог отвести глаз от нарисованного крестика. Если бы ему были нужны еще доказательства, что его арестовала не инквизиция, таким доказательством мог бы служить этот крестик. Роджер знал, что в каждой камере католических тюрем, какими бы голыми и пустыми они ни были, обязательно имелось на стене распятие, но здесь его не было. Помимо всего прочего, Роджер знал, что позади судей-инквизиторов всегда находится большой крест с фигурой Христа, вырезанной из слоновой кости, как бы для того, чтобы оправдать все их действия; но те люди в колпаках не использовали никаких христианских символов. Единственный крест, виденный им в этом зловещем флорентийском подземелье, был нацарапан на стене рукой их врага, обреченного пленника.

Не теряя ни минуты на дальнейшие колебания, Роджер пересмотрел все свои прежние решения. Угроза пыток и, возможно, убийства не была пустым блефом; продолжая столь рискованную игру, он навлечет на себя страшную опасность. Только одно обстоятельство шло ему на пользу. В отличие от Франции, где все меньше подчинялись закону, во Флоренции правил сильный и решительный суверен, в распоряжении которого имелась хорошо организованная тайная полиция. Здесь члены «Великого Востока», очевидно, опасались привлекать к себе внимание. Поэтому им не хотелось без особой необходимости прибегать к крайним мерам. Стремясь избежать расследования в случае его исчезновения, они готовы были отпустить его, не причинив вреда, если только он отдаст письмо королевы.

Если он будет упорствовать, Изабелла, возможно, сумеет на следующий день отыскать и освободить его, но, с другой стороны, существует возможность, что им удастся выманить ее из гостиницы и похитить прежде, чем она что-либо успеет сделать; а в свете своего недавнего открытия Роджер не мог пойти на такой риск. Ради ее безопасности, как и своей собственной, умнее всего, вне всякого сомнения, будет согласиться расстаться с письмом, дабы как можно скорее вырваться из когтей «Великого Востока».

Чтобы прийти к такому заключению, Роджеру потребовалось лишь несколько минут. Покорившись судьбе, он расхаживал взад и вперед по тесной келье, стараясь согреться, пока за ним не пришли.

Наконец его снова привели в сводчатую комнату, где за длинным столом восседало девять фигур в черных балахонах и колпаках, не подавая никаких признаков жизни, если не считать их глаз, поблескивавших холодно и враждебно. Де Рубека не было видно.

Их глава без долгих предисловий спросил Роджера, к какому решению он пришел.

Роджер дал ответ, не пытаясь приукрасить его.

Звякнул серебряный колокольчик. В комнату вошло пятеро незнакомцев. Четверо из них были громилы в кожаных куртках, пятый – невзрачный коротышка, слегка косивший на один глаз. Они вывели Роджера из комнаты, окружив его плотным кольцом. В коридоре коротышка извлек из-за широкого отворота на рукаве камзола стилет длиной в девять дюймов и, показав его Роджеру, сказал на чудовищно неправильном, хотя и беглом французском:

– Мои инструкции ясны. Я провожу вас до гостиницы, и там вы дадите мне пакет. Если вы попытаетесь бежать по дороге или обмануть меня, когда мы придем на место, я проткну вас, как свинью, вот этой милой игрушкой. И не воображайте, что меня после этого поймают. Мои люди сумеют прикрыть мой уход. Они уже помогали мне прежде, и не раз случалось, что пленник расставался с жизнью за то, что хотел перехитрить меня.

Роджер угрюмо кивнул, показывая, что все понял. Затем ему завязали глаза. Он поднялся по какой-то лестнице, и вскоре в лицо ему повеял свежий утренний ветерок. После этого ему снова велели подняться по каким-то ступеням, а когда он повиновался, его втолкнули в карету и усадили в угол сиденья. Он слышал, как остальные забирались вслед за ним, дверца захлопнулась, и экипаж тронулся в путь легкой рысью. Насколько он мог судить, поездка продолжалась минут семь, потом карета остановилась, и с глаз Роджера сняли повязку.

Он увидел, что уже рассвело, но почти никто еще не выходил на улицу и не открывал ставен. Они находились на Виа деи Фосси; экипаж остановился за несколько домов от гостиницы синьора Пизани; все пятеро стражников теснились в карете вместе с Роджером.

Жуткий человечек с бельмом на глазу ухмыльнулся:

– Пока мы не вышли из кареты, я хочу объяснить вам свою методу. Двое моих людей пойдут с нами в гостиницу, а другие двое останутся здесь. Если вы будете иметь неосторожность выкинуть какой-нибудь фокус, когда мы поднимемся наверх, я быстро разделаюсь с вами, как обещал. У вас вырвется предсмертный крик – так всегда бывает с моими жертвами. Двое внизу услышат ваш крик, и один из них в тот же миг выскочит из кареты и бросится бежать по улице, а второй погонится за ним, крича: «Держи вора! Держи вора!» Люди в гостинице, естественно, побегут к окнам, а не в вашу комнату. Если даже кто-нибудь придет вам на помощь, двое моих людей, которые пойдут с нами, не дадут схватить меня. Затем я тихо выйду из дома; в суматохе погони за уличным воришкой никто не заметит моего исчезновения.

Роджер по дороге мысленно прикидывал, может ли он рассчитывать на чью-нибудь помощь, если, войдя в дом синьора Пизани, бросится на своих мучителей, громко призывая на помощь. Но теперь ему пришлось признать про себя, что на месте коротышки он и сам не мог бы придумать более надежного способа выполнить свою задачу и благополучно убраться восвояси. Очевидно, было бы верхом безрассудства пытаться переиграть этого профессионального убийцу. Пожав плечами, Роджер выбрался из экипажа и в сопровождении троих надзирателей зашагал к крыльцу «Английского портного».

Дверь уже была открыта, и лысый привратник в суконном фартуке старательно подметал ступеньки. Он едва взглянул на Роджера, пожелал ему доброго утра, и пленник вместе с эскортом вошли в дом и поднялись по лестнице.

После того как Изабелла в Авиньоне показала Роджеру свои два сундука, окованные медью, он отдал ей письмо королевы, чтобы она для пущей безопасности заперла его в один из сундуков; поэтому теперь он привел своих сторожей к дверям ее комнаты и постучал.

Хотя обычно в такой ранний час Изабелла еще спала, они немедленно услышали ее голос, спрашивавший, кто там; Роджер отозвался и услышал, как она радостно вскрикнула, прежде чем пригласить его войти.

Приоткрыв дверь, он увидел, что Изабелла и Мария уже встали и полностью одеты. Распахнув двери, Роджер вошел в комнату, коротышка и двое головорезов следовали за ним по пятам.

При виде Роджера, грязного, растерзанного да еще и в столь неподходящей компании, Изабелла так и ахнула. Затем, с видимым трудом сдержав порыв броситься ему на шею, она выговорила запинаясь:

– Где… где вы были? Я… я умоляю вас, успокойте меня, скажите, что с вами не случилось ничего дурного.

Роджер устало улыбнулся ей; затем, не решаясь сказать слишком много в присутствии нежеланных спутников, ответил:

– Не могу сказать, что провел эту ночь со всеми удобствами, но я вполне здоров и невредим. Могу ли я побеспокоить вас просьбой передать мне письмо – вы знаете, о чем я говорю.

Она смотрела на него испуганно и растерянно, но, когда он добавил: