Тата: читать начало книги онлайн

1960

11:00.

Мохтар спускается за газетой, которую забыл на прилавке магазина, и замирает на месте при виде Колетт. Откуда она взялась в воскресенье? Сидит перед швейной машиной и всхлипывает, уткнувшись лбом в сложенные руки. Мохтар стоит в дверях и не решается дать знать о своем присутствии. Он думал, Колетт никогда не плачет. Почему? Плачут все, даже те, кто никогда не плачет. Кажется, у девочки горе, настоящее горе. Когда грустно Мохтару, он уподобляется раненому зверю – прячется. Прячется, потому что ужасно тоскует по сестре, потому что семья так далеко, потому что брата больше нет на этом свете. Колетт чувствует его присутствие, поднимает голову и резким движением смахивает с лица слезы.

– Почему ты здесь, дочка? – наконец спрашивает он. – Поранилась?

Колетт встает. Ее лицо кажется Мохтару очень суровым. Она поправляет складку на юбке и говорит:

– Мать донесла на Эжени де Сенешаль.

Фраза прозвучала как ругательство. Мохтар нахмурился, разгладил большими пальцами усы…

Донесла. Это слово напомнило ему времена войны. Гестапо, французская полиция, предатели. Он видел, как в 1942-м забирали еврейскую семью, и ничем не мог помочь. В том же году его, чужого, избили трое мужчин в масках, ворвавшиеся в сапожную мастерскую. Они решили, что он мертв, и не стали добивать его. Бросили с двумя сломанными ребрами, гематомами по всему телу и пробитой головой.

Мохтар выкарабкался чудом. Он никогда не рассказывал об этом Колетт. Незачем было…

– Жан больше не может играть на пианино. Маркиз запретил… Вы знаете какие-нибудь ругательства?

Мохтар задумался.

– Французские?

– Да.

Он отвечает не сразу, но все-таки решается:

– Черт, сукин сын, кретинка.

– Кретинка – это как?

– Конченая идиотка…

– Моя мать – королева кретинок!

– Твоя мама?!

– Нет – мать. Ненавижу ее. С сегодняшнего дня я больше не желаю ее видеть! Никогда! Она никогда меня не обнимала. Вы знаете многих мамочек, которые не обнимают своих детей? Даже коровы и овцы ласкают малышей. А эта… Она только малышку Даниэль тискает дни напролет. Но я не ревную и вообще не хочу, чтобы она меня касалась. От нее чесноком воняет! А кожа шершавая, как наждак.

– Может, она просто не знает нежных слов, не умеет их говорить?

– Это вряд ли. Жану устроили прослушивание в Лионе у знаменитого профессора. А мать разозлилась и рассказала маркизу. Все устроила Мадам, она понимала: если муж узнает, он ей запретит – из-за денег! Этот профессор лучший, он бы подготовил Жана к поступлению в консерваторию. Старик пришел в ярость, обзывал жену воровкой и лгуньей. Мне Блэз рассказал. Теперь она не выходит из своей комнаты, а брату запретили бывать в замке. Сенешаль вроде бы ищет ремесленного наставника для Жана, ему всего десять лет, а они хотят заставить его вкалывать. Чтобы сбагрить с рук! Жан создан для музыки, он – пианист, как вы – сапожник. Как Бог – это Бог, а папаша Франсуа – почтальон!

– Как ты должна была стать учительницей…

Колетт без сил падает на стул.

– Мне хорошо здесь с вами. Но Блэз сказал, что мой брат с четверга отказывается вставать с постели и не ходит в школу… Он хочет умереть… Я точно знаю!

Мохтар уходит за прилавок, садится, снова приглаживает усы, о чем-то размышляя.

– Если я правильно понимаю, – говорит он, – необходимо пианино для твоего брата… Значит, ты должна забрать Жана сюда. С нами он сможет каждый день играть в церкви. Той, что на площади.

– А на что мы будем жить?

– Как все живут.

– …