– В деревне точно нет. Я здесь родилась, выросла и точно помнила бы. Высшее образование я получила в Салланше и Шамбери[28], но всегда возвращалась сюда. Пойдемте со мной.
Мы входим в соседний кабинет, где пахнет бумагой, нафталином и нашатырем. Девушка набирает номер своей матери.
– Привет, мамуля, это я. Скажи, ты, случайно, не помнишь женщину, на которую во Флюме или где-нибудь еще поблизости напал бывший муж и бросил умирать?
«Нет, не помню, сейчас спрошу у Робера…» Дядя нашей феи – полицейский. Она садится к компьютеру и… нарушает закон, открыв файл картотеки: это строго запрещено, мы ведь не родственники Мари Роман.
– Все оцифровали двадцать лет назад, – объясняет добровольная помощница. – Есть! Роман Мари Мадлен, родилась во Флюме 24 июля 1929 года. Подходит?
Я не успеваю ответить. На меня накатывает волна невыносимого жара, пол уходит из-под ног, стены сейчас рухнут.
Сознание возвращается. Я лежу на полу, под головой – куртка Льеса.
Незнакомый мужчина измеряет мне давление, мой старый друг и девушка с тревогой вглядываются в мое лицо.
– Ты отключилась, и Лина вызвала врача.
Значит, красавицу зовут Лина.
– Давление нормальное, – сообщает доктор. – Когда вы ели последний раз?
– Сегодня утром, в гостинице. Фрукты и… две чашки кофе.
– Вы сейчас испытываете тяжелый стресс?
Я не способна ответить. В голове все путается: тетя в морге, голос на кассетах, Мохтар, удочеривший Колетт, Луи Бертеоль, доктор Пьери, дом на улице Фреден, Пьер по телефону, Бланш, Мари Роман в луже крови, утренний визит на кладбище. К глазам подступают слезы, голову снова охватывает опасный жар, и я взглядом умоляю Льеса ответить.
– Да, – говорит он. – У нее тяжелый период.
– Я вам кое-что пропишу, но вы должны прийти на прием, чтобы мы взяли у вас кровь и другие анализы. Вот адрес моего кабинета.
Нет, доктор, мое сердце не в порядке и никогда не было, а теперь разбилось. Да, доктор, мое сердце обессилело, потому что ошиблось. Сердце предало меня…
– Обязательно, – отвечаю я и поднимаюсь – с трудом, как старая развалина.
– Я считаю, все дело в блуждающем нерве или остром приступе спазмофилии. Вам диагностировали эти заболевания?
– Кажется, нет.
– Вы режиссер?
– Да.
– Правильно говорить режиссер или режиссерша?
– Как вам больше нравится.
– В любом случае вы снимаете отличное кино, а ваш муж гениальный артист.
Я с трудом скрываю улыбку при виде вытянувшегося лица Льеса. Он готов убить беднягу-доктора взглядом и хлопнуться в обморок. Хорошенькая мы с ним парочка – два разбитых сердца.
Льес предлагает пообедать втроем, и Лина соглашается, даже не дав ему договорить, и ведет нас в единственный ресторан на главной улице. Мы садимся в дальнем зале, окна которого смотрят на реку Арли. Заведение очень милое и явно популярное – заняты все столики.
– Местные. Для туристов не сезон. Они вернутся на рождественские каникулы, – объясняет Лина. – Здесь хорошая кухня.
Она распечатала для нас карточку учета Мари Роман, отдает ее мне, достав из сумочки, и спрашивает, все ли в порядке. Боится, что я опять лишусь сознания.
– Со мной все в порядке, просто немного устала.
[28] Салланш – коммуна в Верхней Савойе, регион Овернь-Рона-Альпы. Шамбери – главный город французского департамента Савойя в южных Альпах, в 9 километрах от озера Бурже.
Конец ознакомительного фрагмента.