Маркиза ликует. Она поговорила с будущим преподавателем Жана – прелестный человек! – он потрясен талантом мальчика…
– Не стоит откладывать, нужно начать заниматься немедленно. Что скажете, Жоржетта? Об оплате не думайте, я все беру на себя.
Эжени де Сенешаль предлагает перекусить перед обратной дорогой. Жоржетта не решается сказать нет, но думает про себя: «Господи, как же неудобно есть за одним столом с Мадам! Что из этого выйдет? Треклятое пианино, треклятый мальчишка… Единственный сын». До чего же они радовались его появлению на свет! Сын продолжит дело отца, займется хозяйством и облегчит жизнь семьи! На глазах женщины выступают слезы. Что она получит за потерю сына?
Видел бы их сейчас Робен! Ей хочется спрятаться, дать подзатыльник гордецу Жану. Парень не сказал ни слова, после того как вышел из консерватории, но по его взгляду понятно: он уже изменился!
Маркиза ласково наставляет мальчика:
– Ты слышал, что сказал профессор: нужно подтянуть математику. Блэз поможет, и ты добьешься среднего балла.
Жоржетта никогда не говорила сыну, что он должен успевать в школе, потому что в жизни важно одно – научиться настоящему ремеслу, а без математики можно обойтись.
Они садятся в поезд. Слава богу этот длинный день наконец-то закончится… Жоржетта дремлет. Даниэль совершенно успокоилась. Жан и Мадам разглядывают облака – ищут сходство с животными.
Вернувшись в замок, маркиза дает Жоржетте свободный вечер: сама она не голодна, месье ужинает в городе с друзьями.
Завтра Жоржетта все расскажет господину де Сенешалю.
Лион, пианино, профессор, консерватория. Пусть станет стыдно кое-кому другому…
Они сидят за столом и едят суп. Она держит Даниэль на коленях, макает кусок хлеба в миску – волнения минувшего дня пробудили у нее волчий аппетит – и впервые за день обращается к сыну:
– Чего эти люди тебе наговорили?
– Сказали, что утром я буду ходить в обычную школу, а во второй половине дня – играть на пианино и учиться сольфеджио. У меня будет своя комната в их доме. Моего учителя зовут Давид Левитан, у него есть жена…
Жоржетта морщится. Странная фамилия – Левитан…
– И сколько это будет продолжаться?
– Долго. Пока я не стану взрослым. И не поступлю в Национальную консерваторию.
– Ты им сказал, что я твоя мать?
– Да.
– А что еще наговорил?
– Что мой отец умер, моя мать работает в замке, а Колетт чинит обувь.
– Ну и какой с этого прок? А деньги как будешь зарабатывать?
Жан чешет макушку – эта привычка у него с самого детства. Можно подумать, что мысли щекочут голову изнутри.
– Буду давать концерты с оркестром.
– Почему давать? За это разве не платят?
– Конечно, платят.
Жан отвечает уверенно, хотя на самом деле ничего точно не знает и никогда не задавался этим вопросом. Он просто играет на пианино как дышит.
– Не больно ты уверен.
– Еще как уверен.
– Что там есть в этих твоих оркестрах?