Тата: читать начало книги онлайн

Мохтар сидит на скамье перед церковью. Он слушает, но предпочитает оставаться на пороге. Каждое утро они с отцом Обри пьют кофе на площади де Форж, но он никогда не заходит к священнику «на работу». Так происходит уже четыре воскресенья подряд. Мохтар считает недели воскресеньями. Семь воскресений Жан живет с ними, четыре воскресенья назад кюре попросил мальчика сыграть на органе какое-нибудь произведение Баха («любое, по твоему выбору») после проповеди.

Впервые отец Обри услышал орган из своего дома, когда нарезал для супа лук-порей. Он решил, что свершилось чудо, Божественное вмешательство. Это было в шесть вечера в понедельник, а мадам Фейе никогда не играла в такой час. Священник ринулся в церковь, помчался вверх по лестнице, перескакивая через ступеньку, и увидел совсем юного мальчика. Погруженного в себя. В состоянии экстаза. Колетт предупредила отца Обри, но он забыл, что ребенок придет играть гаммы. Мадам Фейе, органистка с 1937 года, стояла рядом. Она повернулась к кюре, воздела руки к небу и шепнула ему на ухо: «С ним мне не состязаться!»

Мохтар слушает музыку Жана. Этот мальчик, наверное, джинн, сверхъестественное существо, пришедшее в наш мир, чтобы дарить ему красоту. Утешать и лечить души живых. Колетт держится рядом с Блэзом. Его родители сидят в первом ряду, на своих личных местах, принадлежащих семейству Сенешаль больше века.

Блэз смотрит на затылок матери. Кажется, Эжени молится. О чем? За кого? Чего она ждет от жизни?

После поездки в Лион маркиза выглядит ужасно несчастной. А как ей быть счастливой рядом с тупым мужем-самодуром? Что говорит себе Эжени, слушая Жана, играющего так, словно его искусству тысяча лет? Блэз мог бы возгордиться – как-никак, он был его первым учителем, – но ему это и в голову не приходит. Жан родился музыкантом, а он, Блэз, всего лишь научил его читать ноты.

Маркиза вышла из добровольного заточения, после того как Жан отправился с Колетт в сапожную мастерскую. Она снова садится за стол с маркизом и как ни в чем не бывало обращается к Жоржетте (словно забыла о ее предательстве!), а та лишилась помощи Колетт в приготовлении воскресного обеда.

Ради сохранения мира Колетт передает матери конверт с деньгами через Блэза, а он вручает его служанке родителей. Покой покупается, и это верное решение, поскольку мать имеет все права на сына и может забрать его от Мохтара, если разозлится.

Когда прихожане покидают церковь, Жан играет последние ноты хорала «Славься Господи на небесах». Колетт выходит первой, Блэз следует за ней. Она замечает Мохтара с кепкой в руках и направляется к нему, сияя улыбкой.

– Правда, он играет все лучше и лучше?

– Да, дочка, твой брат большой молодец.

По глазам девочки Мохтар понимает, как она гордится Жаном.

– Какую музыку исполняют в ваших церквях? – спрашивает она.

– В мечетях не звучит музыка. Мы молимся в тишине.

– В тишине?

– Да.

– Все получилось благодаря вам, Мохтар, вы придумали, чтобы Жан играл на органе.

– Ты права, иногда меня осеняют гениальные идеи, – смеется он.

Они прощаются с Блэзом и возвращаются в мастерскую – как воры, пряча лица: Колетт не хочет натолкнуться на маркиза. Ей кажется, если Месье не заметит их с братом, он в конце концов все забудет. Маркиза ни разу не заговорила с детьми после подлого поступка их матери, только улыбалась, если была уверена, что муж не заметит проявления дружелюбного участия. «Она его боится», – говорит Блэз, не скрывая отвращения к отцу.

Жан присоединится к сестре через полчаса, и они поедят в комнате Колетт, чтобы дать Мохтару отдохнуть хотя бы в воскресенье.

Она идет рядом с тунисцем, мечтая взять его за руку. Так – «за ручку» – гуляют отцы с дочерьми. Ей очень этого хочется, но она не решается, чтобы не смутить Мохтара. Колетт знает, что кровные узы – «дерьмо». Это ругательство пускает в ход ее учитель, когда чинит плохую обувь. «Швы – дерьмо, кожа – дерьмо… а я не волшебник».

«Кто сотворит чудо для Жана?» – спрашивает себя Колетт. Оказавшись в сапожной мастерской, ее брат получил все, что мог пожелать. «Сестра всегда рядом, как и клавиши. Этот инструмент издает странные звуки, но клавиши есть клавиши, а педалей нет. Чтобы усилить звук, нужно правильно выбрать трубу или трубы и направить в них воздух».

Теперь Жан снова вкладывает ладошку в ладонь сестры и быстро засыпает крепким сном. Он беззаботен. Сестра отвечает за все. Мальчик почти не думает о том, что через несколько недель она получит свидетельство о профессиональной подготовке и должна будет уступить место новому подмастерью. Куда она отправится? Как устроит судьбу брата?

Колетт никогда не обсуждала эту тему с Мохтаром. Он одержим идеей справедливости и всегда давал шанс новичку, когда предыдущий получал диплом. Мохтар повторяет: «Никакого блата, никаких привилегий, нужно быть справедливым и гармоничным, как пара хорошей обуви. Сама знаешь, дочка, один каблук не может быть выше другого!»

В следующее воскресенье они пойдут купаться – Колетт пообещала Блэзу, что отправится вместе с ним на берег Арру. Он решил отвлечь ее от тяжелых мыслей, поплавать, поспать в высокой майской траве.

Колетт мучится мыслью, как и где она будет жить, когда кончится лето. С Блэзом ведь они расстанутся, этого не избежать. Разве нормально так терзаться в четырнадцать лет?!

Кассета № 11

Она умолкает. Вздыхает. И кричит, изображая Мохтара.

Тетя смеется сама с собой.

Она снова берет паузу.

Звонит телефон, я выключаю запись, совершенно ошеломленная. Что еще мне предстоит узнать о Колетт, которую я всегда считала «женщиной без тайн и историй»? Чья жизнь казалась мне простой, как прямая линия, с ритмом, задаваемым субботними или воскресными футбольными матчами. Смотрю на экран телефона, и сердце замирает. Мир вокруг сходит с ума. Это Пьер.