– Музыканты.
– Девушки или парни? – Она продолжает расспросы недоверчивым тоном.
– Кажется, и те и другие.
– Как туда нанимаются?
Он пожимает плечами – ответа у него нет.
– А жить где будешь?
– У Левитанов. В Лионе.
– А когда весь этот цирк закончится, куда подашься? Пианино – не крыша над головой. Думаешь, я дам тебе денег?
Жан растерян. Она поселила в нем сомнение. Глаза матери противоречат тому, что говорят Колетт, Блэз и маркиза. По взгляду Жоржетты понятно, что она ничему не верит и всего боится.
– Тебе десять лет, и я по-прежнему твоя мать. Мне все эти истории не нравятся. Завтра я поговорю с маркизом. Пусть знает, что жена устраивает у него за спиной.
– Если ты так сделаешь, я больше не смогу играть на пианино! – Жан готов расплакаться.
– Нечего хныкать. Ишь рассопливился, как девчонка…
Жан в ужасе. Он боится месье и в замке ходит по стеночке, чтобы невзначай не встретиться с ним взглядом. Если маркиз узнает, все пропало.
– Мне нужна Колетт.
Фраза звучит громко, но тон просительный.
– Приедет в воскресенье – как всегда, – отрезает Жоржетта, не переставая чистить яблоко.
– Ты злая.
– Такие бедняки, как мы, живут, чтобы работать, а не играться. Ложись спать.
– Я учу сольфеджио!
– Кому сказала – спать!
Жан поднимается, идет в свою комнату. Даниэль как обычно будет ночевать под боком у матери, в ее кровати. Мальчик снимает одежду, которую дала маркиза, как чужую кожу, завтра ее придется вернуть.
Бедняки… Мать произносит это слово, как ругательство. Жану всякий раз кажется, что она изо всех сил давит ему на голову, чтобы утопить. Между тем они спят в тепле и едят досыта. У них все есть. Ну еще бы, ведь Колетт каждый раз привозит матери конверт с деньгами, и та прячет его в своей комнате.
Раньше их жизнь была труднее, но с тех пор как мать взяли в услужение к Сенешалям, все изменилось.
Жан чувствует вселенскую печаль, хотя вечер обещал быть добрым: утром, играя перед месье Левитаном, он ни разу не ошибся и тот не отводил от него серьезного взгляда, не улыбаясь, как Колетт, Блэз и маркиза. Он тоскует по сестре, ему до слез хочется, чтобы она держала его за руку. Жан прижимает к груди кусок картона с нарисованной Блэзом клавиатурой. Он никому не отдаст свою единственную отраду и утешение в этом доме.
31
31 октября 2010
Он сидит в глубине зала и с отсутствующим видом пьет кофе, но оживляется, когда вхожу я.
– Мечтаешь, друг мой Льес?
– Ага.
Целую его.