– Ничего страшного. Бывает в моей работе и такое. Хотя обычно я сижу в спокойном кабинете юридической практики и раздаю консультации. Это скучно, и меня порой тянет разгадывать загадки криминального мира… вот до первой такой погони. После них с меня сбивает спесь, и я начинаю снова скучать по бумажкам.
Инес тихо хихикнула и вдруг посерьёзнела. Гай Эдельхейт много раз говорил, что приехал в Гласстон лишь в отпуск, а отпуск рано или поздно заканчивается. Каждый раз, думая об этом, Инес боялась спросить когда. Когда Гай покинет Гласстон? Придёт ли попрощаться? И пообещает ли однажды вернуться?
Эдельхейт начал поворачивать ключ на спине автоматона, и тот стал оживать: опущенная голова встрепенулась, искусно сделанные руки легли на инструмент, и зазвучала лиричная скрипка.
Гай протянул Инес руку:
– Разрешите пригласить вас на танец, Инес?
Щёки Инес покрыл смущённый румянец, а рука неуверенно потянулась к протянутой ладони в белой перчатке. Гай нежно притянул Инес к себе и закружил в лёгком танце под мелодию механической скрипки. Прекрасная музыка давно умершего классика и играющее её чудо техники. Человек, выглядящий как из прошлой эпохи, и женщина, возлагающая надежды на эпоху будущую.
Завод автоматона быстро начал иссякать, а музыка замедляться. Когда механические руки опустились в тишине, Гай и Инес всё ещё стояли близко друг к другу. Инес завороженно смотрела в магические разноцветные глаза, а губы становились всё ближе.
– Инес, позвольте спросить. Вы ведь хорошо знаете человека, который оклеветал вашего отца?
– Что? – очнулась как от сна Инес.
Эдельхейт расцепил их ладони, убрал руку с её талии и как ни в чём не бывало мягко уточнил:
– Вы написали мне имя, которое сообщил вам журналист. Вы общались с этим человеком?
– Ох, я бы не сказала, что общалась с ним. Но я много раз видела его на приёмах у графини. Как и многих, – запинаясь, ответила Инес.
– Вы не ходили к нему разбираться, почему он оклеветал вас?
– Нет. Я посчитала, что этим наврежу вашему расследованию.
– Вы правы, Инес. Я восхищён вашим терпением и чрезвычайно благодарен за него. И сейчас у меня возникла одна мысль.
«Он о расследовании думал, пока танцевал со мной?» – с едва скрываемым разочарованием подумала Инес.
– Какая мысль?
– Мне нужно её проверить. Я не могу предъявлять обвинений без прямых доказательств, а их порой не добыть… если следовать всем правилам закона.
– О чём вы говорите? – настороженно спросила Инес.
– Инес, мне нужна ваша помощь. Вы могли бы отвлечь нашего подозреваемого, пока я ищу доказательства среди его вещей? Уверяю вас, это безопасно. Просто поговорите с ним, но не упоминайте о клевете, ведь он уверен, что его имя не всплывёт в этой истории. Вы поможете мне?
Гай смотрел на неё с томящим ожиданием и просьбой. Его глаза гипнотизировали и словно сами вытягивали ответ.
– Да, – успела сказать Инес прежде, чем осознала это.
Хотя её и смутила формулировка «если следовать правилам закона», она бы всё равно согласилась. Только подумала бы тщательней… если бы не его взгляд.
– Благодарю вас. Похоже, нас ждёт совместное приключение. Пойдёмте же!
Инес, обескураженная и смущённая, позволила вывести себя из тишины сквера на шумные улицы Гласстона. Паромобили проносились в обе стороны с горячим ветром. Порой плотное движение создавало такой туман из пара, что улицы напоминали котельную. Но сегодня хотя бы не было плотного смога с фабрик. Однако цветущие водоросли с реки всё равно добавляли Гласстону неповторимый «аромат» в это время года.
Инес прикрыла нос платком. Большую часть времени она проводила в Вэст-Эдже, который находился далеко от Центральных улиц и фабрик. На работу и домой её всегда возил водитель, поэтому Инес была избавлена от большей части неудобств. Но так везло не всем.
– Говорят, тяжелее всего в трущобах. Там можно умереть от одного только воздуха, – пробормотала она вслух.
Гай услышал её и ответил:
– Верно. И не только от воздуха. От эпидемии тоже страдают прежде всего бедняки. И от произвола, к слову.
– Произвола?