Я предупредил Файзиева:
– От вертолёта не отходить, пока мы не поднимемся. Лечь за камни и ждать.
Предупреждение было нелишним. Потому что разгорячённый боем человек мог попасть под несущий или хвостовой винт. Оторвались от земли и с включёнными посадочными фарами пошли на висении. Ориентируясь на мигающие фонари. При этом держали положение вертолёта так же, как заходили: направление хвостовой балкой на кишлак. Произвели загрузку раненых и убитых со всех четырёх площадок. Сколько времени прошло со времени начала эвакуации? Где-то минут пятнадцать-двадцать, работали только на режиме висения. Где держались одним носовым колесом, где на двух основных, а носовое висело в воздухе. Когда всех забрали, поднялись в воздух и отошли от кишлака, я передал бортам прикрытия:
– Ноль десять взлетел, борт порядок, следуем в Калай-Хумб. Приготовьте транспорт для раненых. Бортам прикрытия идти на площадку и заходить на посадку.
При подходе к площадке Калай-Хумб загорелась красная лампочка аварийного остатка топлива. Но это нас уже не тревожило, площадка была рядом».
Борис Захаров закончил так: «Вот подробное описание данного случая. А то, что полковник Виктор Николаевич Харичев придумывал про какие-то там сетки, так все лётчики потом смеялись над этой выдумкой. Что за сетки? Не было у нас никаких сеток, и об этом я лично ему говорил. Мы висели в темноте и раненых забирали с висения из четырёх точек ущелья».
За выполнение вышеописанного задания майор Борис Захаров получил орден Красной Звезды, а его экипаж был награждён боевыми медалями. Немного позже орденом Красной Звезды был награждён и подполковник Николай Урюкин.
Глава 13. Подвиг Фарита Шагалеева
23 февраля 1980 года.
В этот праздничный для советских воинов день под руководством начальника войск округа генерала Карпова проводилась операция по выставлению сводного боевого отряда (СБО) в кишлаке Калай-Куф – в административном центре Куфабского ущелья. Десантники группы захвата площадок в первом рейсе выше и ниже кишлака были высажены внезапно, без единого выстрела со стороны боевиков. Началось наращивание сил и средств вертолётами на эти площадки. К обеду подразделения закрепились, окопались. И все девять лет СБО, а потом и ММГ[61] стояли в Калай-Куфе, выполняя главную задачу: контролируя и сдерживая выходы и прорывы боевиков с верховьев Куфабского и Джавайского ущелий к нашей границе, к реке Пяндж.
1983 год. Командир 23-й оаэ погранвойск подполковник Ф. С. Шагалеев. Указом ПВС СССР от 8 апреля 1982 года ему присвоено звание «Герой Советского Союза»
Операция «Горы-80» в феврале восьмидесятого начиналась очень даже мирно. Ведь это было всего лишь в пятнадцати – двадцати километрах от нашей границы, где всё у пограничников давно было под контролем. Но попавшая 12 февраля в засаду в ущелье группа десантников подполковника Файзиева и её гром кий выход из капкана с помощью вертолётов, а также высадка вертолётных десантов в Калай-Куфе сразу изменили ситуацию. Боевики дружно зашевелились по всему Дарвазу Они вдруг обозлились, вооружились, и даже отряды самообороны кишлаков из тридцати – сорока вооружённых местных жителей активизировались. Появились в пещерах более крупные и агрессивные банды, до ста – ста пятидесяти откровенных бандитов. И уж совсем неожиданно для пограничников на склонах и отрогах Куфабского и Джавайского ущелий обнаружились опорные пункты этих бандитов. И по вертолётам застрочили крупнокалиберные пулемёты. Как-то уж очень всё это произошло быстро и внезапно. Вчера здесь пролетали, и ничего такого не было видно. И вдруг сразу – залпы из автоматов, да ещё потом и длинные, сверкающие электросваркой очереди из ДШК.
Скупое официальное донесение из Среднеазиатского погран округа в штаб ГУПВ: «23 февраля 1980 года при проведении операции „Горы-80“ с привлечением авиагруппы из двенадцати вертолётов на участке Хорогского погранотряда, в районе Джавайского ущелья, между кишлаками Даргак и Муштив, огнём из стрелкового оружия и ДШК бандитов был сбит и произвёл вынужденную посадку вертолёт командира 4-й отдельной авиаэскадрильи майора Захарова Бориса Ильича. В составе его экипажа были старший лётчик-штурман старший лейтенант Битюцкий Сергей Евгеньевич, бортовой техник лейтенант Владимир Рафатович Абдулин, бортовой механик прапорщик Гришин Александр Иванович. Из состава десанта, находящегося в вертолёте, при вынужденной посадке погиб радист мотомангруппы рядовой Малыгин Александр Германович, и два человека получили ранения. Заместитель командира эскадрильи майор Фарит Султанович Шагалеев под огнём противника отыскал место посадки своего ведущего, совершил сложную посадку к сбитому вертолёту и на режиме висения своего вертолёта поднял десантников и эвакуировал экипаж и командира своей части…»
С душевной теплотой и благодарностью за спасение отзывается о Фарите Шагалееве его первый боевой командир – подполковник Борис Ильич Захаров. Детализирует при этом боевые успехи и подвиги своего спасителя. Рассказ этот от начала до конца записан Лоскутовым со слов Бориса Захарова ещё в 1981 году, когда Фарит Шагалеев ещё не был никаким Героем, а был простым и обыкновенным заместителем Захарова. Заместителем командира 4-й Марыйской отдельной эскадрильи по лётной подготовке. Уникальное описание подвига майора Фарита Шагалеева спасённым им Борисом Захаровым – командиром эскадрильи, тогда ещё майором – привожу ниже.
«После операции в Джавайском ущелье нашу авиагруппу перенацелили на работу в районе ранее выставленной погранзаставы Хоун. Это тоже на той стороне „речки“, напротив нашей погранкомендатуры Иол. Там, на самом берегу Пянджа, есть полевая грунтовая площадка, пригодная для посадки самолётов Ан-2, лет десять назад расширенная и построенная советскими специалистами и используемая для санитарных рейсов и доставки гуманитарной помощи афганским горцам при землетрясениях, снежных лавинах и других катаклизмах. Что означает и то, что эта площадка пригодна и для посадки и базирования звена вертолётов. Несколько дней мы работали с Хоуна и с этой площадки погранзаставы Иол, напротив, с нашей стороны. Праздничный день Советской Армии, 23 февраля 1980 года, оказался для меня роковым. Утром руководитель операции генерал Карпов поставил задачу: к вечеру перебазироваться на площадку Рохак. Ближе к Куфабу и Джаваю. Ресурс моей машины закончился. Я пересел на другой вертолёт. Задним умом я вспомнил мудрую и роковую заповедь лётчиков Великой Отечественной войны, сотни раз отмеченную ветеранами авиации: нельзя менять боевую машину, пока своя жива».
Подумав, Захаров продолжил:
«23 февраля, после обеда, шла операция в ущелье Дарай-Сабз по поиску и захвату лидера мятежников Куфаба Абдуллы Вахоба у кишлаков Даргак и Муштив. Состав авиагруппы в этой операции был – восемь вертолётов: четыре огневой поддержки Ми-24 и четыре марыйских десантно-транспортных Ми-8т. С самыми опытными на тот момент экипажами для высадки десантов в горах. Район-то незнакомый. Площадок не знаем ни одной. Высокие горы и глубокие ущелья. Лунный ландшафт, к тому же занесённый глубоким снегом. Руководитель операции, начальник войск округа генерал-лейтенант Карпов поставил нам задачу и улетел в Рохак. Это застава в двадцати километрах от Калай-Хумба, ниже по течению Пянджа. На КП авиагруппы оставался начальник авиаотдела округа полковник Колокольников. В назначенное время взлетела пара вертолётов огневой поддержки, ведущий – командир Тбилисского полка подполковник Урюкин. Они вышли в заданный район и встали в круг на высоте трёх тысяч метров. Через пять минут взлетела наша пара Ми-8, майоры Захаров и Шагалеев, с десантниками на обоих бортах, в сопровождении пары Ми-24. Наша задача состояла в высадке группы захвата площадок – из восемнадцати десантников. Старший группы был на нашем борту, это начальник политотдела Хорогского погранотряда майор Валентин Казаков. Надо было блокировать ущелье и перекрыть пути отхода бандгруппы Абдуллы Вахоба по Куфабу. Будто бы идущего с награбленным имуществом после очередной бандитской вылазки от кишлаков пограничной реки Пяндж вглубь Афганистана. На свои базы в верховья Куфаба».
Захаров показал Лоскутову на крупномасштабной карте кишлаки Даргак, Муштив и Чашмдара, где и развивались эти события. Показал точку на карте, где его сбили и где он произвёл вынужденную посадку. После чего продолжил рассказ:
«Мы шли на небольшой высоте вдоль ущелья, и при проходе траверза кишлака Даргак нас обстреляли. Мы сразу же скольжением уклонились в сторону центра ущелья. Вертолётам сопровождения я дал команду: обработать НУРСами господствующую вершину и гребень горы, с которой нас обстреляли. В это время с КП поступила команда: мне высадить десант в назначенном месте, а майору Шагалееву – дальше по ущелью, ближе к границе. И мы разошлись по своим площадкам, между Даргаком и Муштивом. Развернулись в ущелье, построили заход на посадку. Всё как обычно. Снижение, гашение скорости, высота семьдесят метров, скорость семьдесят километров в час. И вдруг начались небольшие провалы оборотов двигателя с кратковременным подёргиванием вертолёта. Дальше всё произошло в доли секунды. После третьего провала, когда до места высадки оставалось триста метров, оба двигателя встали. Автоматически работая ручками управления, на самовращении несущего винта я посадил вертолёт прямо перед собой в русло реки.
Посадка была жёсткой. Фактически мы упали между валунами на покатый склон речушки. В этом нам крупно повезло. Несущий винт продолжал вращаться. Уже на земле началось вращение самого вертолёта. Задели фюзеляжем за камни, нас положило на бок, а потом и перевернуло на спину. Когда пришли в себя, поняли, что произошло. Нас сбили. Перекачивающие топливные насосы работают. Выключили их. Надо было срочно покинуть кабину, мог быть взрыв. Но выбраться из пилотской кабины оказалось непросто. Открыть сдвижные блистеры, скинуть их аварийно, открыть дверь или разбить остекление кабины не получалось. Их напрочь заклинило. Прикладами автоматов били по стеклу. Не получалось. Экипаж – командир Борис Захаров, лётчик-штурман Сергей Битюцкий, борттехник Владимир Абдулин – оказались запертыми в пилотской кабине. Двери и оба сдвижных окна перекосило и заклинило. Бортмеханик Александр Гришин находится в грузовой кабине вместе с десантниками. И мы даже не сразу сообразили, что у нас есть ещё один верхний люк, на котором сидел Володя Абдулин. Вертолёт-то лежал на спине. Люк открыли, отбросили из-под него снег и камни. Выползли наружу, как мыши.
Наше счастье, что вертолёт сразу не загорелся и не взорвался. Но при падении погиб радист Хорогского погранотряда рядовой Саша Малыгин и два пограничника получили серьёзные травмы. Боевой офицер – начальник политотдела Хорогского погранотряда майор Казаков первым в грузовой кабине пришёл в себя после падения, вращения среди камней и переворачивания вертолёта. Он уже имел боевой опыт, участвовал при вводе СБО в Нусай, при спасении солдат из упавшего с обрыва и затонувшего в Пяндже бронетранспортёра и в нескольких других передрягах. Сразу же дал команду десантникам:
– Кто в состоянии держать в руках оружие, за мной.
Выбравшись наружу, он быстро разобрался в обстановке. Сказал мне кратко:
– Экипажу вертолёта занять оборону возле разбитой машины, в валунах со стороны Афганистана. А сам я с группой в шесть человек перекрою ущелье со стороны кишлака Даргак. На случай подхода оттуда бандитов.
Кроме пистолетов наш экипаж вооружился и автоматами. Но как связаться с КП? Аварийные радиостанции, что были у меня и у Битюцкого, поломаны. Бортовой радиостанции нет. Когда оборвался вал трансмиссии, в хвостовом радиоотсеке обрубком вала ещё в воздухе снесло все блоки радиооборудования – в том числе и контейнеры с плёнками САРПП[62]. Единственная надежда была на десантников. У них из двух радиостанций осталась одна. По ней мы и сообщили на КП о нашей аварии.
Вскоре высоко над горами прошла пара Ми-24. Нас стали искать. Мы поняли, что на дне узкого и глубокого ущелья они нас сверху не видят. И стали ждать. Я обошёл и осмотрел места, пригодные для посадки. Подходящих площадок не было. Везде валуны и высокий кустарник. Определил одно место, где можно было только приткнуться и держать вертолёт на висении. Осмотрел свой вертолёт. Вал трансмиссии в районе радиоотсека, в месте обрыва, имел тройную скрутку. Это навело на мысль, что происходило закливание промежуточного редуктора. Внимательно с борттехником осмотрели промежуточный редуктор. Он был расколот. В местах разрыва – овальные углубления, похожие на входные отверстия от пуль. Понял, что всё-таки пули ДШК нас достали.
Через несколько минут услышали шум подходящего снизу по ущелью борта Ми-8. Это мог быть только Шагалеев. Показал ему место зависания. Вертолёт завис, опустился на переднее и левое основное колёса. Попросил Фарита продержаться, пока идёт загрузка раненых. Висел он долго, на пределе человеческих сил и возможностей техники. Буквально ежесекундно Фарит работал ручкой управления, чтобы с поднятием на борт каждого нового человека и при перемещениях людей и грузов по грузовой кабине удержать вертолёт, не дать ему сорваться с точки опоры.
После прилёта на базу Фарит признался мне, что только после того, как поднял на пределе загруженную машину и вышел из ущелья, почувствовал, как устали от напряжения глаза. Как затекли и дрожат руки и ноги. Как ломит спину и ноют суставы. Только тогда полностью и осознал, какую грозную опасность таила эта бездонная пропасть. По прибытии в Рохак я доложил генерал-лейтенанту Карпову все подробности произошедшей вынужденной посадки. Он отправил всех нас в госпиталь».
Любое падение, авария, катастрофа самолёта или вертолёта всегда накладывают отпечаток на дальнейшую судьбу экипажа. Это скажет каждый лётчик, оказавшийся в такой ситуации. Травмы экипажа во время падения, гибель и ранения десантников, разборы и расследования происшествия – всё это сказалось на эмоциональном, психическом и физическом состоянии Бориса Ильича Захарова. В военном госпитале в Ташкенте с большим трудом и напрягом медкомиссия допустила его к полётам.
[61] ММГ – мотоманёвренная группа.– Прим. ред.
[62] САРПП – система автоматической регистрации параметров полёта самолётов и вертолётов, иногда называемая «чёрным ящиком».– Прим. автора.