На подготовку к вводу частей и соединений ОКСВ[51] реально ушло всего три дня. 25 декабря 1979 года в 15.00 (по местному времени – в 18.00) начался ввод советских войск. Первые погибшие появились уже через два часа. 27 декабря началась операция «Шторм-333» – штурм дворца Амина спецназовцами из «мусульманского батальона», группами КГБ «Альфа», «Гром», «Зенит» и физическое устранение премьер-министра Афганистана и Генерального секретаря ЦК НДПА Хафизуллы Амина. 15 сентября 1979 года он пришёл к власти в Афганистане и развернул в стране массовый террор. 27 декабря 1979 года он был убит при штурме дворца Тадж-Бек. Перед вводом ограниченного контингента на территорию Афганистана руководство погранвойск получило приказ контролировать афганскую границу на глубину до километров вглубь страны для создания буферной зоны и обеспечения ввода ОКСВ по трём направлениям.
Глава 11. Первые полёты в Афганистан
Первыми командирами самых первых авиагрупп погранвойск на Московском и Пянджском направлениях советско-афганской границы в 1979 и 1980 годы были командир 4-й отдельной авиаэскадрильи погранвойск в городе Мары Туркменской СССР подполковник Борис Захаров и два его заместителя: майоры Фарит Шагалеев из Небит-Дага и Юрий Мирошниченко из Душанбе. Майор Мирошниченко волею судьбы оказался в эпицентре всех начальных событий Афганской войны. Лоскутов попросил Юрия Александровича как своего давнего дальневосточного друга рассказать о самых первых полётах по Афганистану. Эта хронология первых полётов в Афган на пограничных самолётах, затем и на вертолётах перед вами.
Началось с того, что ещё в феврале 1979 года майор Мирошниченко получил распоряжение командира части майора Бориса Захарова – готовить документы на загранпаспорта всем членам экипажа самолёта Ан-26. Процесс затянулся почти на полтора месяца. Автобиография, фотоснимки, анкеты на себя и родственников. Всё чётко и без помарок в двух экземплярах было отправлено в Москву. После получения загранпаспортов в конце апреля пришла команда из Москвы – экипажу готовиться к полёту в Кабул. Сроки названы не были. О готовности доложить.
Как впервые вылетали за границу? Всем экипажем – командир Юрий Мирошниченко, второй пилот Виктор Квасов, штурман Василий Толстиков и бортрадист Валентин Беликов – пришли в аэропорт Душанбе. Объяснили ситуацию дежурному штурману аэропорта. Он выдал необходимые документы и карты. Весь день их изучали, рассчитывали, сверяли. Проложили маршрут, нанесли границы зон радиодиспетчерской службы, выписали схемы заходов, позывные и частоты основных и запасных аэродромов и приводов. К концу дня стало ясно, что никто из них не знает правил ИКАО (международная организация гражданской авиации, регламентирует выполнение международных рейсов). И никто из экипажа не владеет английским. Итак, надо было изучить правила ИКАО и выполнить все их требования. Английский язык за день не выучить. У Мирошниченко, правда, остались какие-то знания от университетской программы. А здесь ещё сленг и специфика.
20 июня 2001 года. Участник боевых действий в Афганистане, старший инспектор-лётчик по военно-транспортным самолётам авиаотдела ГУПВ полковник Юрий Александрович Мирошниченко на командирском сидении самолёта Ил-76 в полёте по маршруту Душамбе – Москва, после которого его общий налёт будет превышать 10 000 часов
Обратились за помощью к начальнику лётно-штурманского отдела Таджикского управления гражданской авиации Староверову. Он дал команду в отдельный авиаотряд аэропорта – провести с экипажем инструкторско-методическое занятие по выполнению полётного задания Душанбе – Кабул. Показали место и время смены эшелона на высоту по ИКАО, разъяснили порядок пересечения границы, ведения радиосвязи, выполнения полётов по правилам ИКАО при визуальном заходе на посадку. Ну и другие особенности. Основное внимание уделяли соблюдению высот и скоростных режимов на высокогорном аэродроме Кабул, а также готовности к посадке при резкой смене направления и скорости ветра.
В Душанбе при диспетчере афганского направления экипаж получил начальное понятие о ведении радиообмена на английском языке. Командиру экипажа выдали методичку «Небо – земля». Там слева записан радиообмен на русском языке, а справа на английском. Мирошниченко шутил и смеялся, держа эту инструкцию в руках. Вспомнил старый кинофильм «Воздушные приключения», где лётчик, немец, летит на «Фармане» через пролив Ла-Манш в Англию. Держит перед собой такую же инструкцию и пытается вести радиообмен на чужом для него языке.
Но учить английский и заучивать английские фразы пришлось от «а» до «я». Иного пути не было. Наши лётчики слушали переговоры диспетчера с экипажами, идущими на Кабул. Что-то понимали, что-то нет. Но в общем первоначальные страхи стали уходить. Диспетчеры предупредили, что перед посадкой нужно при видимости полосы доложить об этом диспетчеру. И по правилам ИКАО, за дальнейший заход отвечает командир корабля. Он информирует диспетчера о высоте и запрашивает разрешение на посадку.
И вот поступил приказ: 29 мая 1979 года выполнить полёт по маршруту Душанбе – Кабул – Душанбе – Ташкент – Душанбе. Перевезти такие-то грузы. В заколоченных и опечатанных ящиках. Заявки на полёт были поданы, штурманская и техническая подготовка завершена. Погода чудесная: тепло, ясно, видимость – десять километров. В Кабуле тоже отличная погода. Самолёт был заправлен и загружен. Задание на полёт подписано, вылет разрешён.
Пошёл отсчёт участия авиации погранвойск КГБ СССР в регулярных полётах самолётов Ан-26 на территорию Афганистана. Экипажи самолётов Ту-134 в расчёт не берём, поскольку они находились в составе 235-го Отдельного авиаотряда МГА СССР и были подготовлены к полётам по международным трассам в полном объёме. Они летали в Европу, Африку, на Ближний Восток, в Лаос, Вьетнам и другие точки мира. И в Афганистан тоже. А самолётов Ил-76 у погранотрядов тогда ещё не было.
До Термеза полёт проходил как обычно. Радиосвязь шла на русском языке. На установленном удалении от границы сменили эшелон полёта по правилам ИКАО, о чём сразу доложили диспетчеру Термеза. Отработали по дальней связи с Душанбе. Диспетчер дал команду: после пересечения границы и до зоны Кабула вести связь с диспетчером Кабула через Душанбе. И экипаж понимал всё, что ему говорили на английском. Наступило время снижения. Доложили. Получили команду от диспетчера Душанбе:
– Вам снижение разрешено, дальше помочь ничем не могу. Ни пуха ни пера, до вылета.
Как положено, в ответ:
– Спасибо, к чёрту, до вылета домой.
Инструкцию по переводу в руки – и командир самолёта майор Мирошниченко впервые выходит на связь с диспетчером Кабула. На английском. Получилось даже без переспрашиваний и уточнений. Подошли ближе, увидели аэродром. Доложили о визуальном контакте с полосой. Получили разрешение на заход. Все вздохнули с облегчением. Всё нормально. С этого момента вся ответственность – на командире. Выполнили заход по схеме. Доклады стандартные. Видимость отличная, ветер встречный 5 м/с – всё как в школе. Получили разрешение на посадку. Посадку произвели тоже как положено. Отлично. Срулили с полосы влево, по команде, на указанную рулёжку. Зарулили на стоянку, выключили двигатели. Половина задания прошла без замечаний.
Осмотрелись. Гражданский аэродром Кабула находился в трёх километрах от города. Он – горный. Его высота – тысяча семьсот девяносто метров над уровнем моря. Длина полосы – три тысячи пятьсот метров, ширина – сорок пять метров. Принимал все типы самолётов. Был оборудован всеми современными системами посадки. Всё – как на сотнях других больших аэродромов Советского Союза, потому что он тоже построен советскими специалистами. Только стоянка военных самолётов находилась отдельно от гражданских бортов.
Поставили самолёт на военную стоянку с другой стороны от здания аэропорта. Подъехали встречающие на советских «Волгах». Во главе с генералом Николаем Макаровым, главным советником по пограничным войскам. С двумя грузовыми машинами. Сразу началась разгрузка самолёта.
Осталось выбраться отсюда. Пошли в диспетчерскую. Диспетчер сразу понял, что экипажу нужно. Оказалось, достаточно одного слова «флайт-план». То есть «план полёта». В штурманском классе взяли бланк, составили флайт-план, тем более заготовка была с собой из Душанбе. Отдали его диспетчеру. Даже удивительно было – никаких проблем. Никаких вопросов и подписей. Отдали план полёта – и всё. Гуд бай, и пошли на самолёт. Самолёт к этому времени уже загрузили.
Предельно медленно, осторожно и старательно выговаривая слова, запросили запуск, руление, взлёт. Взлетели, набрали заданный эшелон. Всем всё понятно – и на земле, и в воздухе. На обратном пути смелее рассмотрели окрестности. Кабульский аэродром похож на дно огромной горной чаши, и при снижении и заходе на посадку, а также после взлёта и набора высоты близко пролегают нагромождённые по бокам скалы и каменные террасы. А вот внизу и перевал Саланг с его серпантинами и ущельями. Насколько хватает глаз – море зелени. Ещё нет изнуряющей жары, не дуют ветры-«афганцы». Всё радует глаз. Плодородные долины, лоскутки распаханных полей. Пики гор, снежные вершины, перевалы. Горные реки и дороги. Настроение радостное. Всё получилось в лучшем виде. Первый блин не вышел комом.
После посадки в Душанбе доложили командиру части в Мары и в округ, в Ашхабад. Все довольны, все смеются. Однако экипажу было совсем не до смеха. Хорошо. Но хорошо ли всё кончится? А если что-то не так? Вдруг будут сложные метеоусловия и нестандартная обстановка? Как её объяснить тому же диспетчеру с таким знанием английского? И лётчикам пришлось основательно сесть за учебники. Изучать разговорный английский с авиационным уклоном.
Майор Мирошниченко вернулся в Душанбе. И после этого сделал ещё два грузовых рейса в Кабул и Ташкент. В паре с Мирошниченко в Кабул сходил и алма-атинский экипаж самолёта Як-40 майора Блинова. Проторил себе дорогу. Это второй пограничный экипаж, освоивший кабульский аэродром. Третьим был экипаж майора Эдуарда Изварина из Воркуты. А после них в двухмесячных боевых командировках в Кабул отлетало больше трёх десятков экипажей Ан-26 из других частей авиации погранвойск.
Полёты полётами, а жизнь идёт своим чередом. Обстановка в семье Мирошниченко накалялась. Жена Люба на девятом месяце беременности. Медицина ставит прогноз – будет двойня. Длительные командировки явно не нужны. Решили с врачами заранее увезти роженицу в роддом. 29 июня, в два часа ночи, звонок из роддома: «Поздравляем с близнецами: две дочки. Жена Любушка и дочки чувствуют себя хорошо». Назвали супруги Мирошниченко дочерей Таней и Аней. По именам своих бабушек.
Каждый день Юрий Мирошниченко ездил в роддом. С цветами и подарками. А вот забрать семейство из роддома ему не удалось. С 5 июля он вновь со своим экипажем улетел в Кабул. Уже в двухмесячную командировку. И забирали его жену и дочерей из роддома друзья и сослуживцы. Точно так же, как старшую дочь Ирину во Владивостоке из роддома забирали его друзья. Он тогда на неделю застрял по погоде в Анадыре. Такая вот она, служба пограничная – служба необычная.
В первую длительную кабульскую командировку на борт был взят переводчик, знающий в совершенстве английский и фарси. В первых же полётах выяснилось, что переводчик, слушая радиообмен экипажа и диспетчеров, тоже ничего не понимает. Причина – авиационный сленг. Много незнакомых терминов. При первом же прилёте в Ташкент майор Мирошниченко пошёл с переводчиком в диспетчерскую службу. И тот в спокойной обстановке поговорил с диспетчером. Два часа они общались – и вопросов по авиационной терминологии у переводчика уже не было. Все другие экипажи самолётов перед командировкой в Кабул уже оканчивали полугодичные специальные курсы английского.
В один из полётов «небесная канцелярия» проверила экипаж первооткрывателей на прочность. В Кабуле задул «афганец». В воздухе – песок и пыль, видимость – всего тысяча метров. Как в тумане. И сильный порывистый боковой ветер на пределе допустимого значения. Как пишут синоптики в своих прогнозах – с порывами до двадцати пяти метров.
При заходе на посадку на самолёте Ан-26 экипаж Мирошниченко сработал чётко. После четвёртого разворота подобрали посадочный курс с учётом угла сноса и снижались до появления видимости полосы. После прохода торца полосы буквально перед самым приземлением командир развернул самолёт на посадочный курс. То есть убрал угол сноса. И вдруг – резкий и мощный порыв ветра. В авиации это явление редкое и называется «сдвигом ветра», а в Афганистане, как выяснится позже, это частое явление. И в следующее мгновение самолёт оказался слева от полосы. На высоте одного метра. Но успел тогда командир дать взлётный режим обоим двигателям и уйти на второй круг. Успел, потому что реакция была мгновенной. Выполнили повторный заход на посадку и благополучно сели. Но уже не убирая угла сноса. Позже в подобных ситуациях полковник Мирошниченко также поступал и на самолёте Ил-76. За всю его лётную практику это был единственный случай, когда ветру удалось сыграть с лётчиком-асом злую шутку.
Интересный эпизод произошёл после кабульской командировки в сентябре 1979 года. В Душанбе прибыли кинорежиссёр Валентин Венделовский и оператор Александр Истомин. Те самые боевые киношники, которые несколько лет назад отсняли цветной широкоформатный документальный кинофильм «Пилот Памира» о командире пограничного самолёта Ан-24 майоре Вадиме Пионтковском и его экипаже. Они просили командование округа помочь им отснять горы Памира. И полетать в высокогорных условиях парой: самолёт и вертолёт. Им разрешили киносъёмку с самолёта Ан-26 и вертолёта Ми-8 в паре, в высокогорье. С командиром вертолёта капитаном Виктором Лазаревым майор Мирошниченко обсудил всевозможные варианты – и оба поняли, что полёт парой возможен только кратковременный, потому что скорость Ан-26 даже при выпущенных шасси и закрылках всегда больше максимальной скорости вертолёта Ми-8.
Оператор вначале снимал через открытую переднюю дверь Ан-26, а затем через сдвижную переднюю дверь вертолёта Ми-8. Его, оператора, одели в меховой комбинезон и куртку, унты. Надели меховой шлемофон. Подключили радиосвязь. Потом посадили с его аппаратурой на открытую в воздухе рампу[52]. Естественно, хорошо привязали. Чтобы не выпал. Снимай всё, чего душе твоей творческой угодно.
[51] ОКСВ – ограниченный контингент советских войск.– Прим. ред.
[52] Рампа – задняя дверь самолёта или вертолёта, открывающаяся в воздухе и на земле из кабины экипажа или вручную борттехником.– Прим. автора.