Полковник Борис Захаров позже подробно рассказывал Лоскутову о действиях авиации в той самой первой пограничной операции – «Горы-80», в которой в соответствии с окружным приказом он был командиром авиагруппы. Всё и началось с поступления приказа начальника войск Среднеазиатского погранокруга о приведении 4-й отдельной эскадрильи в повышенную боевую готовность. И срочного откомандирования четырёх экипажей вертолётов Ми-8 в Московский погранотряд, в распоряжение начальника отряда полковника Давыдова. Это было 10 февраля 1980 года. И уже на следующий день из Мары четыре экипажа – Захарова, Батаева, Модина и Павленко – вылетели в Московский погранотряд.
Двенадцатого февраля с посадочной площадки Рохак майором Захаровым был выполнен первый рекогносцировочный облёт низовьев Куфабского ущелья. С начальником Московского погранотряда полковником Давыдовым и старшим офицером штаба округа подполковником Нечаевым на борту. В районе высокогорных кишлаков Убагна и Флена они подобрали первые площадки для высадки десантов на той стороне «речки».
В этот же день в район боевых действий прибыли начальник войск округа генерал-лейтенант Карпов, начальник штаба округа полковник Харичев и начальник авиаотделения полковник Колокольников. Из Душанбе вместе с экипажами Шагалеева, Мусаева и Лазарева прибыли три экипажа 12-го Тбилисского учебного авиаполка: Лебединского, Урюкина и Кошелева. Авиагруппа в составе сводной авиационной эскадрильи была в сборе. Этот день, 12 февраля восьмидесятого года, по мнению Бориса Захарова, и считается началом первой крупной пограничной операции с применением вертолётов на севере Афганистана.
На следующий день, 13 февраля, пограничники начали подготовку к выставлению гарнизона СБО в Калай-Куфе. Вести воздушную разведку, изучать площадки, фотографировать. Это было ещё до операции в Джавайском ущелье. При работе в районе Убагна и Флена экипажи базировались на советской стороне, на площадке заставы Рохак. А заправку топливом на начальном этапе осуществляли на близлежащих погранзаставах, площадках и аэродромах гражданской авиации. В районе Убагна экипажи впервые произвели пуски ракет перед десантированием, затем нанесли РБУ[58] по опорным пунктам бандитов в ущелье и на перевале в районе Флена.
Операция в Джавайском ущелье проводилась без применения ракет и бомб. В основном экипажи выполняли воздушную разведку, десантирование и осуществляли прикрытие района боевых столкновений советских подразделений от возможного нападения бандитов. Огневая поддержка при высадке десанта тогда не потребовалась.
В этой операции участвовало десять вертолётов Ми-8т из Мары, причём один из них без вооружения, в облегчённом варианте. И два экипажа были из Тбилисского полка. Все экипажи накануне проведения операции базировались на двух площадках: комендатуры Калай-Хумб и погранзаставы Рохак. С рассветом группа перелетела в Калай-Хумб. А экипажи, находившиеся там, активно вели поиски банды мятежников, которая осуществляла переход от границы, от реки Пяндж, через Куфаб в сторону Джавайского ущелья.
Экипажи эти через каждые полтора-два часа менялись в воздухе. Но всё было тщетно. Полторы сотни человек в ущелье как сквозь землю провалились. Банда не была обнаружена. С КП авиагруппы полковник Колокольников передал экипажам приказ руководителя операции:
– Ищите следы на снегу по дну ущелий и на перевалах. Не может банда численностью в сто двадцать человек с обозом награбленного имущества испариться из приграничного кишлака. Она по воздуху не летает.
И наконец через полчаса получили доклад от экипажа вертолёта Шагалеева:
– Следы обнаружены, они ведут от перевала к маленькому кишлаку Гумай, в сторону Джавайского ущелья.
Полковник Колокольников передал Захарову указание руководителя операции:
– Ноль десять, вам выполнить разведку местности в районе этого кишлака, где, возможно, укрываются бандиты. Найти там площадки для высадки десанта.
Захаров вылетел одним бортом, так как в данном районе постоянно висела в воздухе пара вертолётов прикрытия. После облёта кишлака и предполагаемого места укрытия банды на малой и предельно малой высоте он определил, что десантирование нашей группы там исключается по ряду причин. Место будущей высадки – стеснённое со всех сторон горами и ущельями. Местность резко пересечённая, ровных площадок нет, везде крутые склоны, камни, валуны – и в то же время в районе кишлака открытая, все площадки вокруг могут простреливаться из пулемётов. Данные разведки через вертолёты прикрытия Захаров передал на КП:
– Место это непригодно для десантирования. Веду поиск площадки в близлежащих районах.
В семи километрах от кишлака Гумай, при выходе в Джавайское ущелье, где, как предполагалось, находятся бандиты, был другой кишлак – Захгар. После внимательного осмотра было найдено место высадки десанта, которое не просматривалось бандитами. Произвели посадку. Борттехник вышел, осмотрел вертолёт и местность. Сказал, что всё в норме. Это оказались поля или огороды, площадь которых позволяла произвести посадку одновременно двух вертолётов. Было принято решение под прикрытием двух бортов, которые постоянно находились над заданным районом, произвести десантирование всей авиагруппой потоком пар. Разведя их по времени и высотам.
После прибытия Лоскутова на базу в Калай-Хумб командованию операцией было доложено решение командира авиагруппы. После его утверждения начальником войск Захаров поставил задачу экипажам. Указал площадку десантирования, порядок захода, посадки, взлёта и отхода. Определил пары вертолётов, временные интервалы, высоты, порядок радиообмена. По готовности десантной группы взлетел ведущим первой пары. Вышел на площадку десантирования. Всё тихо и спокойно. Произвели высадку, ожидают подхода второй пары. Она зашла на посадку, первая сразу взлетела. И так в течение короткого времени была высажена вся десантная группа подполковника Файзиева численностью в сто двадцать человек.
После высадки десантников Захаровым была поставлена новая задача экипажам авиагруппы: следовать на заправку. На ближайшую площадку Иол, где было авиационное топливо. На площадке Рохак осталась пара вертолётов прикрытия и один вертолёт без вооружения с небольшим остатком топлива. В это время по команде с КП Калай-Хумба полковник Колокольников поднял в воздух пару вертолётов прикрытия, которая вышла в заданный район. Десантная группа подполковника Файзиева в это время вышла к кишлаку Захгар, а группа майора Валентина Казакова – к кишлаку Верхний Гумай. И там завязался тяжёлый бой. Тот самый первый бой, про который хорошо и подробно написано полковником Виталием Шевелевым в его воспоминаниях «Выполнял приказ Родины».
Вертолёты, которые ушли на заправку, должны были прибыть на площадку Калай-Хумб через тридцать минут. Были получены первые данные об убитых и раненых. Спустя десять минут поступила команда руководителя операции: направить в район боевого столкновения вертолёт для эвакуации раненых и убитых из группы Файзиева…
Борис Захаров продолжал рассказ о первой боевой операции: «Ситуация сложная. Сумерки, через несколько минут наступит темнота. Когда вертолёт выйдет в район боя, будет уже темно. Лететь надо, спасать своих ребят. Но как? И вдруг видим – чудо матушки-природы. Сначала появилась видимость – контуры высоких гор с белоснежными вершинами. Затем взошла полная луна, и всё хорошо стало просматриваться. Взлетаю одним бортом, входим в ущелье. Летим при ограниченной видимости. Лётчик-штурман Саша Винокуров не умолкает, подсказывает: влево, вправо. Связь поддерживаем с бортами прикрытия, они находятся наверху, ждут, когда мы закончим эвакуацию раненых. При подходе к месту боевого столкновения связался с подполковником Файзиевым. Командир СБО-1 передал, чтобы я приземлился в месте, обозначенном частым миганием фонаря ФАС[59]. Он сам подойдёт к вертолёту и объяснит, где забрать убитых и раненых. Мест для „посадки“, если можно так сказать, практически не было. Лощина со склонами порядка тридцати градусов, с валунами и камнями. Увидели часто мигающий фонарь, заходим на посадку, подставили заднюю часть вертолёта к кишлаку, включили посадочные фары. Просчитали, что не должно быть прицельного огня бандитов. Произвели зависание, коснулись передним колесом. Стоп – дальше нельзя. В таком подвешенном положении ждали подхода Файзиева.
Появилась фигура человека.
Правый лётчик Саша Винокуров говорит:
– Командир, а он под конусом нашего винта не пройдёт.
Я ему в ответ говорю:
– Поднимемся повыше.
Отрываем вертолёт, зависаем выше. Пропускаем Файзиева. Занимаем прежнее положение. Лётчику-штурману капитану Винокурову говорю:
– Смотри за положением вертолёта, держи управление.
Открываю левый блистер[60].
Подполковник Файзиев объяснил:
– Раненые и убитые находятся в этой лощине в четырёх местах. Нас уже ждут. Каждое место посадки будет обозначено частым миганием фонарей ФАС.
Во время загрузки раненых и погибших его солдаты будут прикрывать нас своим огнём. И отвлекать бандитов стрельбой из нескольких точек. От места нашего первого „приземления“ до последнего места забора раненых и убитых – всего около шестисот метров.
[58] РБУ – ракетно-бомбовый удар с вертолётов.– Прим. автора.
[59] ФАС, фонарь аккумуляторный следовой – ручной фонарь, каким мы привыкли его видеть, но в отличие от обычных ручных фонариков соединён проводом с огромной батареей в герметичном корпусе, которую надо носить на плече. Вес конструкции – примерно 2,2 килограмма.– Прим. ред.
[60] Блистер – сдвижной прозрачный прочный плексиглазовый колпак – элемент фонаря кабины вертолёта Ми-8, который отделяет внешнюю среду от внутренней кабины вертолёта. Сдвижной блистер есть у командира вертолёта и у лётчика-штурмана или правого лётчика. Прозрачный купол, или колпак для наблюдения у воздушного стрелка, а также выпуклое стекло штурмана для визуальной ориентировки и установки астрокомпаса также называются блистером.– Прим. автора.