Пик Хан-Тенгри на северном Тянь-Шане, высота семь тысяч десять метров. В виде идеальной остроконечной пирамиды. На восходе и закате эта гора окрашивается в ярко-красный цвет. Мечта любого альпиниста – покорить эту вершину.
Потом пик Коммунизма, прежнее название, до 1962 года, – пик Сталина. Высочайшая вершина Таджикистана на Памире высотой семь тысяч четыреста девяноста пять метров. Самая высокая точка Советского Союза. И пик Победы – высшая точка Тянь-Шаня, высота семь тысяч тридцать девять метров. Находится в Киргизии, на самой киргизско-китайской границе. Пик Ак-Байтал на Памире высотой четыре тысячи шестьсот пятьдесят метров. И другие высочайшие вершины и перевалы на пяти-шести тысячах метров.
Закончилась та первая казахстанская командировка тоже баней. Баня – визитная карточка любой авиачасти погранвойск. И не только авиационной, но и пограничной. В бане тогда были семь человек. Рохлов, Найдёнов и Тимофеев, нам уже хорошо известные офицеры. Ещё начальник политотдела полка Трубицин, начальник штаба Мухамадеев и начальник тыла Янишевский. И сам майор Лоскутов. А больше там людей просто не поместилось бы. Баня лет двадцать назад построена. И выглядит уже неважно. Но парилка жаркая. Настолько жаркая, что находиться в ней больше пяти минут было невозможно. Уши у Сергея сворачивались в трубочку. Все парильщики выглядели монстрами, сидели на верхних полках в «тумане», в набедренных повязках, в шапочках и рукавицах. С разными вениками – берёзовыми, дубовыми и эвкалиптовыми. И хлестали ими себя и друг друга долго, остервенело и нещадно. А бассейн и душ, как говорили местные аксакалы, чистой родниковой водой заполнены.
Над Сергеем тогда немного подшутили старшие товарищи. Еле дотерпел он до окончания первого захода в парилку. Пока всех толстокожих аксакалов пот пробил и им невмоготу от жары стало. Вышли они из парилки в облаках пара. Два мастодонта, Рохлов и Тимофеев, уже успели прыгнуть в бассейн. И с удовольствием плескались и крякали во всё горло. От них пар и в воде шёл.
– Прыгай, – кричат Сергею.
И место даже освободили. Ну, Лоскутов, долго не размышляя, сдуру и прыгнул вниз. Солдатиком.
Он бы в жизни никогда не подумал, что родниковая вода из скважины может быть такой холодной! Все органы тела у него сразу к горлу подкатили. Еле отдышался. Выскочил из воды пулей, как ошпаренный. Под шутки и хохот всего мужского коллектива, который мгновенно сделал уже знакомый Серёже вывод: «Молодого инспектора надо тренировать к банным процедурам».
Командир полка Анатолий Найдёнов потом ему пояснил:
– Не ты первый, Сергей Петрович, на эту удочку попадаешься. К такой воде, чтобы не простыть, годами привыкают. Она качается насосами из скважины, с глубины восьмидесяти метров, из подземного моря под Алма-Атой. Талая вода с горных ледников Тянь-Шаня. Сильно минерализованная и, кстати, очень полезная. Её даже пьют и болезни желудочные, кишечные и радикулитные лечат.
Глава 9. «Олимпиада-80» и десант на ЗФИ[45]
«В прошлом году был в отпуске летом – в этом году пойдёшь зимой». Таков был порядок в авиаотделе Главка в начале восьмидесятых. Для всех офицеров без исключения. В феврале – марте 1980 года Лоскутова и отправили в очередной отпуск. В прошлом-то году при переводе из Воркуты он гулял в августе. А куда поедешь зимой, когда двенадцатилетний сын в школу ходит? Решили проблему с женой быстро. Пригласили в гости тёщу. Без шуток, она была не из анекдотов, хорошая и добрая, по-уральски всё умеющая и понимающая. Она погостила месяц и посидела с сыном.
А Сергей с женой взяли путёвки в подмосковный санаторий «Семёновское». Лечить в тридцатитрёхлетнем возрасте ничего не хотелось. Ездили на экскурсии в Москву и в Подмосковье. Были в имении Антона Павловича Чехова и в Приокско-Террасном заповеднике. На канадских зубров посмотрели, даже покормили их. Ходили на лыжах по накатанной лыжне вокруг санатория и на подлёдную рыбалку на речку Лопасню. Природа южного Подмосковья им понравилась. Заснеженные сосны и берёзы, поля, бугры и поляны напоминали родной Урал.
Старший инспектор-штурман Сергей Лоскутов был доволен своей жизнью, и службой в Москве тоже. Напрасно он думал, что его запрут в чиновничьих кабинетах и летать не дадут. Из командировок он теперь не вылезал. Ежемесячно по два раза летал в авиачасти по всем границам нашей страны. В сентябре семьдесят девятого – в Ригу и в Раквере, в Прибалтику. В октябре – в Мары, в Туркмению. В ноябре – в Алма-Ату и Уч-Арал, в Казахстан. В начале декабря – в Воркуту, Тикси, Черский, в Арктику. И пошло и поехало. Непрерывные командировки во все авиачасти границы.
1996 год. Москва. Посадка вертолета Ми-8 авиации ПВ на построенную после «Олимпиады-80» посадочную площадку на одном из зданий в районе площади Дзержинского
В 1980 году, после отпуска, в апреле, – командировка в Ленинград, Петрозаводск и Мурманск, полёты по контролю двухсотмильной экономической зоны Баренцева моря. В начале мая – вылет в Читу, приём лётного состава на класс. В середине мая и до 5 июня – вылет в Среднюю Азию и в Афганистан. В июне – июле – переучивание на боевой вертолёт Ми-24 в учебных центрах ВВС в Липецке и Воронеже. С 3 июля по 3 августа – обеспечение Олимпийских игр в Москве.
А дело всё было в том, что недавно назначенный новый начальник авиации погранвойск генерал Рохлов по приказу начальника войск генерала армии Матросова активно и целеустремлённо решал главную и первоочередную задачу авиации того периода: повышение классности и уровня подготовки лётного состава авиачастей на границах Советской страны. Для чего ежемесячно из Главка формировались две группы инспекторов в разные авиачасти для приёма на класс. Командировки были похожими друг на друга. Думаю, нет смысла их все расписывать.
Сергей Лоскутов за эти два с половиной года познакомился со всеми командирами авиачастей погранвойск, их заместителями и старшими штурманами. Со многими рядовыми лётчиками и штурманами. Облетал всю границу и замкнул для себя символический круг по периметру границ государства. Через Хабаровск, Благовещенск и Читу. Побывал – правда, всего два дня – в отдельном авиазвене в Кызыле. В Туве. В общем, по границе СССР Лоскутов не пролетел на вертолёте только вдоль Монголии. От Кызыла до границы с Казахстаном на малой высоте. Все другие границы нашего государства много раз «прополз на брюхе» – на малых высотах и на вертолётах, и на самолётах.
Очень даже понравились ему полёты в Забайкалье. На полигон, на стрельбы, пуски ракет и бомбометания. От Читы на север семьдесят километров. Дело было в середине мая. На сопках по берегам забайкальских рек и озёр расцвёл багульник[46]. Ярко и многоцветно смотрится с высоты птичьего полёта. Говорят, что цветение багульника по выразительности подобно цветению сакуры в Японии. Видел Сергей сакуру на южном Сахалине и Курилах. И цветение вишен и яблонь на Кубани. Не впечатлило. Может, потому что обзор был ограничен, с земли? Он считал, что багульник при осмотре с высоты птичьего полёта цветёт красивее, убедительнее, ярче, сочнее. Этот кустарник – буйство матушки-природы. Его нежно-розовые цветки уже распустились, а листья на берёзках и осинках – ещё нет. И сверху он везде просматривается, порой в оврагах и болотах, рядом с остатками снега. Под вековыми соснами. И под молодыми берёзами. На открытых сопках и в болотцах. На каменных склонах и на полянах. Многоцветное, малинового оттенка, покрывало укутало по весне всю землю. Розово-лиловое облако на ещё голой земле.
Читинские лётчики: хорошо запомнил Лоскутов только замполётного майора Владимира Бандурина, штурмана эскадрильи майора Николая Попова и командира вертолёта Ми-8 капитана Сергея Быкова. Они, видя заинтересованность московского инспектора, на обратном пути довернули и пролетели на малой высоте вдоль узкого фарватера безымянной средней речушки. Километров десять шли на двадцати метрах над водой. По обоим берегам – сплошной ковёр цветущего багульника. С оттенками розового и малинового цветов. От тёмно-бордового до ярко-красного и алого. Этот полёт несколько лет снился впечатлительному и романтично настроенному Сергею. Сопки, заросшие цветущим багульником под вековыми соснами и кедрами. Не зря это растение – любовь и гордость жителей Забайкалья.
Одним из самых ответственных дел для начальника авиации погранвойск генерала Николая Рохлова в начале его службы в Москве стало участие в обеспечении безопасности проведения международных Олимпийских игр в июле – августе восьмидесятого. Обстановка была очень даже напряжённая. «Олимпиада-80» проводилась в Москве с 3 июля по 3 августа. Это были первые в истории Олимпийские игры на территории Восточной Европы, а также первые Игры, проведённые в социалистической стране. Соревнования той Олимпиады проходили и в других городах Советского Союза. Парусные регаты стартовали в Таллине. Предварительные игры и четверть финала футбольного турнира состоялись в Киеве, Ленинграде и Минске. Соревнования по пулевой стрельбе прошли на стрельбище «Динамо» в подмосковных Мытищах. Игры известны тем, что более пятидесяти стран мира бойкотировали «Олимпиаду-80» в связи с вводом в декабре 1979 года ограниченного контингента советских войск в Афганистан. Некоторые спортсмены из стран, бойкотировавших Игры, всё же приехали в Москву и выступали под олимпийским флагом. Этот бойкот стал одной из основных причин ответного бойкота Советским Союзом и рядом его союзников следующих летних Олимпийских игр в Лос-Анджелесе в 1984 году.
Со стороны КГБ СССР были приняты серьёзные меры по обеспечению безопасности Олимпийских игр. Москву почистили от криминальных элементов, помыли все её центральные улицы и площади, взяли под охрану все олимпийские объекты. Со спортсменами и зарубежными гостями во время «Олимпиады-80» официально не случилось ни одного инцидента. В соответствии с решением председателя КГБ СССР Ю. В. Андропова для уверенного обеспечения оперативно-чекистских мероприятий срочно понадобились авиационные подразделения. По самым скромным расчётам, необходимо было в районе международных аэропортов Внуково и Шереметьево, а также для обеспечения и связи с городами Таллин, Киев, Ленинград и Минск иметь звено из четырёх вертолётов Ми-8 и авиационный отряд из самолётов Ан-26, Ту-134 и Ил-76. С экипажами самолётов проблем не возникло. Они давно были подготовлены и допущены к полётам в Московской воздушной зоне и в других городах страны.
Сложность заключалась в том, что четыре первоклассных экипажа вертолётов Ми-8т, прикомандированных из разных авиачастей погранвойск (по одному самому опытному экипажу из ближайших наших авиачастей: из Петрозаводска, Воркуты, Раквере и Одессы), не были допущены к полётам в Московской воздушной зоне. Они не были провезены по аэродромам и посадочным площадкам Москвы и Подмосковья, где им, возможно, пришлось бы работать в случае непредвиденных обстоятельств и нештатных ситуаций.
Проблемы начались на уровне согласования различных документов в период подготовки к проведению «Олимпиады-80». Правила полётов в Московской воздушной зоне для авиации всех министерств и ведомств были одинаковы для всех экипажей. И тогда эти правила были очень строгие. А пограничные экипажи, выходит, им не соответствовали. Генерал Рохлов лично ездил к помощнику министра гражданской авиации товарищу Прозору, согласовывал с ним районы полётов и зоны ответственности, вопросы связи и взаимодействия со структурами МГА, ВВС, МВД. Уяснил недостатки, наметил пути их устранения. И в течение недели все устранил.
Да, генералу Рохлову, майорам Лоскутову и Махову пришлось самим с каждым экипажем вертолёта отлетать по основным и запасным аэродромам Московской воздушной зоны. По несколько раз слетать вокруг Москвы, вдоль Московской кольцевой автодороги (МКАД), «провезти» экипажи по всем посадочным площадкам в Москве и в ближнем Подмосковье. Отработать действия по чрезвычайным и нештатным ситуациям внутри МКАДа. Дать экипажам допуски, оформить их приказом по пограничному Главку. И во многих этих полётах с ними в кабине вертолёта летал командир спецназовцев Геннадий Николаевич Зайцев. Там они с ним и познакомились, а потом с восхищением следили за его делами и подвигами во всех краях нашей страны, в Чечне, Москве и в Афганистане.
Майор Лоскутов в команде генерала Рохлова тоже участвовал в работе и совещаниях группы офицеров пограничного Главка и спецподразделений «Альфа» по обеспечению безопасности «Олимпиады-80». А также летал с генералом Рохловым и со всеми четырьмя экипажами на вертолётах Ми-8т для ознакомления их с аэродромами и посадочными площадками вдоль МКАДа. И внутри неё тоже, с посадками на четырёх площадках на высотных зданиях столицы и на пяти её больших площадях. Поэтому в тонкостях и деталях представлял возникавшие при этом проблемы.
Генералу пришлось от начала до конца «Олимпиады-80» находиться в десятиминутной готовности к вылету. Ежедневно контролировать все возникающие ситуации. Выезжать на аэро дромы, руководить экипажами и службами обеспечения. Несколько суток, в самые напряжённые дни, они даже ночевали на пограничном контрольно-пропускном пункте (КПП) в международном аэропорту Шереметьево. И экипажи вертолётов и самолётов уверенно справились с поставленными задачами. И даже получили благодарности от председателя КГБ СССР Ю. В. Андропова. Генералу Рохлову вручили грамоту от председа теля КГБ, а майорам Лоскутову и Махову, как всегда, объявили благодарность.
Выводы, которые после Олимпиады сделали генерал Рохлов и руководитель подразделения «Альфа» полковник Зайцев, были серьёзными и однозначными.
Первое. Необходимо кроме авиаотряда пограничных самолётов в ближайшем Подмосковье иметь своё штатное и подготовленное для выполнения специальных чекистских задач подразделение вертолётов со специальным оборудованием.
Второе. Для уверенного выполнения специальных чекистских задач в Москве и ближайшем Подмосковье необходимо построить посадочные площадки на ключевых высотных зданиях. Потому что не на каждую площадь в нужный момент и не всегда сядешь на вертолёте. Транспорт, люди, провода, антенны, рекламные щиты не позволят. Безопасность посадки не обеспечена.
[45] Земля Франца-Иосифа, архипелаг. – Прим. автора.
[46] Рододендрон даурский (Rhododendron dauricum), в просторечии (ошибочно) багульник – кустарник семейства вересковых, отличается ранним красивым цветением, лепестки цветков могут быть от нежно-розового до густого малинового и фиолетового цветов.– Прим. ред.