И вот – свобода: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Люси увидела, как перед глазами танцуют тени. Мать говорила ей о церемонии, о том, что «в мэрию пойдем к четырем часам, народу пригласим как можно меньше, а потом просто поужинаем вчетвером на Елисейских Полях».

Люси мутило, она не понимала, что происходит. Мать не могла больше выносить жизнь с отцом, она даже возвела на него для этого ложное обвинение, что он ударил ее, а теперь вновь хочет выйти за него замуж? В ней вспыхнула ярость.

– И что потом? Мы опять вернемся в Нумеа? – с ужасом спросила она.

– Ну да… Но сначала мы проведем несколько месяцев в Версале. Отец нашел там чудесный домик, и ему надо урегулировать кое-какие вопросы с Робером Бюроном.

Люси это имя ничего не говорило.

– Нет, ты, конечно, знаешь, кто это. Министр заморских департаментов и территорий!

Люси машинально кивнула. Она прекрасно знала, что мать раньше слыхом не слышала об этом имени, что только возвращение Андре заставило ее выучить его. Она сказала об этом. И о том, что ей все это отвратительно, тоже сказала. Мона столько боролась, чтобы добиться развода. И вот она опять уступает, сдается!

– Ну он постарался измениться, понимаешь? Он теперь считает, что мне идут брюки, он гордится, что я вожу машину.

Люси выкрикнула:

– Он антисемит, лицемер и лжец!

Мона зажала ей рот ладонью.

– Замолчи, тебя все услышат! – Потом сказала мягко: – Я не оправдываю его, Люси. Он совершил много ошибок, это действительно так. Но это все не со зла. Он считал, что поступает правильно. Что делает лучше для Франции, для нас.

– Гитлер тоже считал, что делает лучше для Германии.

Мать с оскорбленным видом поднялась с места:

– Ну, раз ты так… – Она закрыла за собой дверь, потом открыла, засунула внутрь голову и сказала: – Просто ты пока не можешь понять, что я до сих пор влюблена в него. Вот когда с тобой это случится, ты поймешь. Любовь толкает нас на странные поступки.

Дверь закрылась, на этот раз окончательно.

Эпизод с повторным браком не особенно разработан в первой редакции рукописи. А мне эта история показалась очень увлекательной. Эвелин так до конца и не выяснила, почему же все-таки ее родители вновь поженились. Она говорила о каком-то пакте, заключенном между ними: Андре намеревался в случае развода забрать ее брата, как только ему исполнится семь лет – сознательный возраст. Но подробностей я не знала. Думаю, их не знала и сама Эвелин. И потом, она была движима гневом, потому не полностью объективна.

В романах самый весомый аргумент – любовь. Самый уместный, самый естественный. Мона добилась развода. Ничто ее не заставляло вновь уступить Андре, кроме простого физического влечения.

Этот повторный брак, имевший ужасные последствия, с моей точки зрения, является очень важной деталью, позволяющей понять личность Моны. Она подчеркивает важную роль желания в ее жизни, причем это было продублировано тягой к опасности: все в целом вело к самоубийственному поведению.

Версаль – средоточие величия, церквей и скуки. Все такое гладкое и аккуратное; в Париже на улицах было полно народу, в кафе играла музыка, ходили женщины в брюках. В Версале в пятидесятые годы жили старики и молодые люди, которые казались стариками, поедатели облаток, маленькие делопроизводители в галстуках, усталые экспаты, взывающие к Франции и к Богу. Мона не говорила, но она тоже страшно скучала, за исключением тех моментов, когда ездила верхом (ей удалось записаться в местный клуб). В колледже Люси ни с кем не подружилась, да и зачем? Через три месяца они вернутся в Нумеа. В ожидании она писала Юдифи письма, которые никуда не отправляла. Она рассказывала ей, как проводит часы, дни, недели, как все это время ничего, ничегошеньки не происходит. С тех пор как она рассказала ей, что вернулся отец и она уезжает в Версаль, Юдифь перестала с ней общаться. Черная тень режима Виши для нее была слишком болезненна. Люси злилась на отца еще и за это – за то, что он лишил ее подруги, о существовании которой, впрочем, даже не догадывался. Люси скрепя сердце попрощалась с Юдифью. Жизнь свела их на время какого-то внутреннего бунта в душах обеих, они помогли друг другу, а теперь каждая должна идти своей дорогой.

Люси никогда не испытывала такого гнетущего чувства одиночества. Оно похоже было на липкую паутину, которая затягивается вокруг горла. Однажды, когда ей было особенно плохо, она безнадежно, будто вопреки собственной воле, вошла в церковь и попросила, чтобы священник исповедал ее. Не то чтобы она вновь поверила в Бога – Бог был изобретением людей, которые сами решали, стоит Ему существовать или нет, а Люси уже определилась со своим выбором. Но ей нужно было выговориться, нужно было спросить совета. Невысокий человек лет пятидесяти встретил ее ласково. Их окутал доверительный полумрак исповедальни. «Что мне делать? Помешать им вернуться на этот злосчастный остров? Заставить их снова расстаться, чтобы мать вновь обрела того, кого бросила, и он увез нас в Африку?» С каждой новой фразой, новым описанным Люси событием глаза священника распахивались шире и шире. Время от времени он потрясенно охал и ахал. Когда она закончила, он тяжело вздохнул и сказал только: «Дитя мое!» То, как он это сказал, почему-то тронуло Люси до глубины души.

– Дитя мое, я не буду говорить с вами ни о Боге, ни о религии, ни о покаянии. То, что я вижу сейчас и что меня действительно беспокоит, это тот факт, что вам тринадцать лет, а от вас требуется, чтобы вы вели себя как взрослый человек. Грехи ваших родителей – не ваши грехи. Надо вам подумать о себе. О своем будущем. О том, что вы хотите делать в жизни, кем хотите стать. Перестаньте уже жить их жизнью, вместо того чтобы жить своей.

Ее так взволновали эти слова, что она внезапно совершила совсем не благостный, но очень искренний поступок: совсем по-детски чмокнула священника в розовую щеку.

– Спасибо!

Святой отец еще раз улыбнулся, неопределенно махнул рукой – это могло означать и «не за что», и «держитесь!», повернулся и неторопливо удалился в ризницу.

Мона ко всему вроде бы подготовилась. Что снова окажется на Птичьей вилле, увидит пляжи бухты Вата и Лимонную бухту. И кладбище, где похоронена Марта. И конный клуб в Мажента, но уже без Любовника (тот, должно быть, уже отправился в Дакар). Она возвращалась на остров, и ждало ее совсем не то, что прежде: грустные воспоминания, тягостные образы. Сожаления. Но все оказалось еще хуже. Как только они вернулись, Андре тотчас же изменился, вновь стал жестоким и грубым. Он выгуливал ее, как домашнее животное, сбежавшее из дома на несколько недель и потом вернувшееся в стойло в поисках пропитания. Он заставлял ее появляться с ним в клубах, в шикарных ресторанах и в прочих местах развлечения высокопоставленных коллег. Для того чтобы все, все поголовно увидели, что она вернулась. Заблудшая овца, предательница. Он выставлял ее на всеобщее обозрение.

Мона хотела все начать с нуля, построить с Андре новую жизнь, в которой она не была бы вечно ведомой. Люси не вернулась в монастырскую школу, она пошла в городской колледж. Она стала замкнутой, перестала смеяться, как раньше. К тому же ей пришлось начать учить другой иностранный язык. В колледже Нумеа не изучали итальянский, она выбрала испанский, и преподаватель предупредил ее: поскольку у ее соучеников уже была изрядная база, ей придется серьезно поработать, чтобы их догнать. Чтобы помочь дочери сосредоточиться, Мона купила ей первую пачку сигарет: «Все говорят, табак великолепно помогает, когда надо сосредоточиться и требуются большие умственные усилия. Держи». Люси закурила свою первую сигарету. Густой пряный дым защекотал ей горло, забился в рот и в нос. Она слегка задохнулась, потом попробовала еще, постепенно входя во вкус. Последняя затяжка доставила самое большое удовольствие, ей захотелось еще. К концу месяца она курила почти пачку в день и говорила по-испански как минимум не хуже, чем ее сверстники.

Высокий парень с золотистыми волосами. Широкая улыбка, очень светлые глаза, смешная ямочка на подбородке. Она прозвала его Редфордом. В городском колледже был один плюс: девочки и мальчики обучались совместно. Она заметила его еще раньше, как только он пришел в их школу: он тоже был новенький. Люси через пять месяцев должно было исполниться пятнадцать лет, она чувствовала, что некоторые исподтишка любуются ею, но не могла понять почему. А уж такого, как Редфорд, она бы точно не могла заинтересовать. Хотя на самом-то деле она была очаровательна. Стройная, легкая, подвижная блондинка с удивительными синими глазами и едва заметным нежным загаром на лице. Мать как-то заехала за ней в школу и одобрительно сказала, глядя на Редфорда:

– Надо же, какой миленький. – А потом спросила: – Это твой парень?

Люси растерялась, у нее перехватило дыхание.