И вот – свобода: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Я рада, что он ушел. Такая жизнь – не жизнь вовсе.

Спустя некоторое время после смерти Рафаэля Мона объявила дочери, что собирается активно помогать «Ассоциации за право умереть достойно».

– Это какая-то новая организация? А как же «Планирование семьи»?

– Так я оттуда и не ухожу! Но только я поняла, что проблема достойной смерти тоже очень важна. И поверь, тут есть над чем работать!

Люси пожала плечами. У нее было столько дел – готовиться к лекциям, проверять контрольные, следить за детьми, уделяя им достаточно внимания.

– Как же они к тебе липнут, эти малявки! Как банные листики!

Люси рассмеялась.

Каждые выходные Мона навещала их и показывала дочери многочисленные письма, одно безутешнее другого. «Я хочу умереть, я уже все перепробовал, не получается, помогите мне!» Люси не слишком-то хотелось их читать, но Мона настаивала. Она часами корпела над почтой, отвечала на каждое письмо, делая акцент на практических советах. Каждый раз, когда у нее «получалось», ей приходили письма с благодарностями от Ассоциации. «Благодаря вам мадам Такая-то упокоилась с миром. Благодаря вам месье Такой-то обрел покой, и т. д. и т. п.»

Люси все меньше и меньше нравилась эта история. Мать последние несколько месяцев повадилась ходить в больницу для больных СПИДом и предлагать им «быструю легкую смерть», «возможность достойно умереть».

Большинство противились, отвечая, что хотели бы еще немного пожить. «Послушай, то, что смерть Рафаэля была ужасна, еще не повод убивать других людей до срока!» – кричала она на мать. Люси вдобавок злилась, что мать скрыла от нее болезнь Рафаэля и она обо всем узнала только спустя некоторое время.

Мона ее не слушала. Ее деятельность в Ассоциации приобрела маниакальный характер. Она искала волшебный эликсир в Голландии, Швеции, Соединенных Штатах. Однажды она его нашла.

– Я хочу послать пузырек в подарок Ги Окенгему[38], – отчеканила она.

С момента появления его книги-манифеста «Гомосексуальное желание», опубликованной в 1972 году, Мона только о нем и говорила. «Вот прекрасный писатель, подлинный интеллектуал, который отвечает за свои действия! Он не побоялся признаться, что у него СПИД!»

В этом Люси была с ней согласна, но позвольте! Совать ему под нос пузырек с ядом, склоняя его принять смерть? «Мама, остановись, что ты выдумала!» Вопреки всему Мона сумела списаться с писателем и добиться встречи. Она преподнесла ему свой драгоценный подарок. Но, к ее величайшему удивлению, Окенгем отказался. Мона вспыхнула от ярости, окинула его презрительным взглядом и засунула смертельный фиал обратно в сумочку.

В мае 1988 года, через два года после смерти Андре, вылечившись от рака груди, Мона покончила с собой – на Троицу, незадолго до своего дня рождения, не дожив до шестидесяти шести лет. Рядом с ней лежало письмо. Последняя фраза была такая: «Я не страдаю». Ручка, видимо, закатилась под нее. Видимо, она писала в последние секунды жизни.

Эвелин думала, что никогда не опомнится от этой драмы. Она ничего не ела. Горе поглотило ее целиком. Тем не менее природа взяла свое: мало-помалу она вновь смогла жить, любить, смеяться. Смерть любимой сестры несколько лет спустя вновь разбередила рану. Эвелин не хотела, чтобы Мари-Франс[39] становилась персонажем романа. Слишком это было для нее болезненно, да и скромность не позволяла «спекулировать на известности сестры». Но в первоначальной редакции ее рукописи были строчки, совершенно чудесные, написанные в таком детском-предетском условном наклонении, которые должны были обязательно войти в этот текст – я обещала это Эвелин.

«Если бы у меня была сестра и она стала бы актрисой, я бы плакала каждый раз, когда она умирает в фильме. Если бы у меня была сестра, это была бы моя лучшая подруга с самого детства. Мы вместе пережили бы множество прекрасных событий и приключений. Например, мы бы играли в „Монополию“, а она не любила бы проигрывать – и я объяснила бы ей, что в игре нет никаких заслуг, есть только везение, так что не так уж важно, выиграл ты или проиграл. Мы бы поддерживали друг друга, когда жители Новой Каледонии ополчились на нашу маму. Мы бы вместе участвовали в событиях мая 1968 года, мы бы вместе восхищались Дани Кон-Бендитом. Мы бы любили одни и те же книги, даже если я не совсем бы понимала ее страсть к романам Вирджинии Вульф».

Сейчас две сестры, прекрасные и неразлучные, вновь воссоединились.

Она долго смотрит на могилу матери, потом разворачивается и медленно уходит. Встает рассвет. Пробуждение дня прекрасно, как дуновение легкого ветра. Она идет куда глаза глядят, бездумно и бесцельно, под розовым куполом неба. По краям дороги спит дикий сад. Нежные цветочки проглядывают средь зелени травы. Она перепрыгивает через яму, ускоряет шаг. Сердце ее трепещет от нового чувства, одновременно спокойного и мощного. На память приходят слова Антигоны, адресованные кормилице: «Как красив сад, когда он еще не думает о людях!»[40] Маленький мирок, где лишь семя вершит дело. Теплый ветер ерошит волосы. Люси идет вперед. Вдруг она замечает за деревом большой камень, покрытый мхом и лишайником. Она трогает его рукой – он приятный на ощупь, прохладный, шершавый. Она оглядывается вокруг, закрывает глаза, когда первый луч солнца бьет ей в глаза. Это так славно, щекотно. Люси идет вперед. Там и сям стройные маки скромно танцуют, словно робкие барышни на первом балу. Стрекочут кузнечики. Где-то в ветвях поет лазоревка. Природа… небо… бесконечность… Люси идет вперед. Она не знает точно куда, но что-то в глубине этого дикого сада манит ее. Ее руки гладят цветки дикой моркови, чертополох царапает ей ноги. Солнце поднимается выше и согревает воздух, озаряя все вокруг мягким утренним светом. Все сущности находятся на своих местах. Все существа тоже находятся на своих местах, да. И вдруг – она видит его. В стороне от тропинки стоит дерево с могучим узловатым стволом. Серебристо-зеленые листья исполняют музыку ветра, одинокую и негромкую симфонию древнего лесного создания. Она подходит поближе. Говорят, деревья могут жить тысячу лет. Она кладет руку на ствол оливы. Стоит неподвижно. Только она и дерево посреди этого средиземноморского утра. Его кора. Ее кожа. Она стоит так несколько секунд. Потом вновь отправляется в путь, преисполненная спокойствия, – вперед и только вперед.

Благодарности

За все, что я не должна говорить вслух, – но он знает, спасибо, Оливье.

Спасибо Винсенту Барбару, благодаря которому я встретила Эвелин и без которого эта книга не увидела бы свет, – его доверие сыграло решающую роль при создании романа. Спасибо Бенджамину Лоо за его умное и беспристрастное чтение. Спасибо также всем коллегам из издательства Les escales за их энтузиазм, за сочувствие и за профессионализм, столь ценные для меня.

Особенное спасибо Валерии Кубиак за ее замечательную помощь и за ее сообщение в 01.08.

И, наконец, спасибо Марку за поддержку – каждую минуту, каждую секунду. И маме, которая согласилась окунуться вместе со мной, хоть никто ее и не предупреждал, в отчаянное предприятие – эту книгу.

[38] Французский писатель, философ, борец за права гомосексуалистов. Умер от СПИДа в 1988 году.

[39] Мари-Франс Пизье – знаменитая французская актриса, сестра Эвелин Пизье.

[40] Перевод В. Дмитриева.