И вот – свобода: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Едва занялся рассвет, а вся компания уже собралась во дворе лицея – во главе с Джо. Люси не хотела их видеть.

– Хей, Лукс! Что с тобой случилось? Мы уже начали беспокоиться… – Он попытался ее обнять, поцеловать.

Она, нетерпеливо дернув плечами, высвободилась. Он недоумевающе поглядел на нее.

– Что такое? – Она отвернулась и пошла прочь. – Люси! Ох, что же я такого сделал?

Она не отвечала, только ускорила шаг, направляясь к двери аудитории. Он крикнул еще раз:

– Но скажи мне! Что я такого тебе сделал?

По поводу своего аборта Эвелин сказала мне только: «Это не та вещь, которой можно гордиться». Когда я осмелилась произнести: «Как мясники на скотобойне», она кивнула, несколько раз кивнула, и потом мы сменили тему – слишком было стыдно и больно ей об этом говорить.

То, что она не произнесла вслух, кричали ее глаза: «Нельзя забывать жестокую историю того, что происходит с женским телом». Как я ее понимаю.

В 1943-м или 1944 году моя бабушка по отцу попала в руки бабки-повитухи, делавшей подпольные аборты. Она была кокетливой дамочкой то ли итальянского, то ли испанского происхождения – я так точно и не знаю, – имя которой, казалось, странным образом предопределило ее судьбу: Эжени, Евгения, что означает «хорошо рожденная», «с хорошими генами».

Она была измучена двумя родами, кормлением сыновей, оккупацией, карточной системой. Она жаждала покоя, мечтала об отдыхе. Мысль, что третий раз подряд ее живот надуется, ее кровь начнет питать новую жизнь, ее кожа окончательно увянет, была для нее непереносима. Она вообще-то мечтала о девочке, о прелестной маленькой девочке – но попозже, когда ее тело отдохнет, подготовится. Но тело ее не послушалось, и она вновь забеременела. В конце концов, она решила сделать аборт. Я не знаю, в курсе ли был дедушка. Одно могу сказать: в тот день повитуха внимательно посмотрела на плод, который собиралась выбросить в корзину. Она сказала ей, что это была бы девочка. Спустя буквально десять-двенадцать месяцев на свет появился мой отец.

Эжени мне рассказала это, когда мы сидели у нее в гостиной. Она рассказывала об этом первый раз в жизни. Думаю, что впервые ее кто-то стал об этом спрашивать. Да и я оказалась у нее в тот день только потому, что мне необходимо было понять, почему из своих пяти мальчиков она решила бросить именно моего отца.

После того как Люси сделала тот ужасный подпольный аборт, Мона стала принимать в маленьком кабинете на улице Ласкари несчастных растерянных молодых женщин, «беременных поневоле», как она любила говорить: или беззаботные легкомысленные дурочки, которые не приняли должных мер предосторожности, или жертвы изнасилования, которым стыд не позволял изобличить своих обидчиков. Она выслушивала их, направляла в подходящие места, знакомила с врачами. «Счастливое материнство» – именно так называлась ассоциация, она была основана годом спустя, 8 марта 1956 года, целями ее были «борьба с подпольными абортами, обеспечение психологического равновесия пары, охрана здоровья матери и ребенка». Мона приходила туда два-три раза в неделю, включая субботу. Остальное время она делила между курсами Пижье, детьми и любовниками, сколь многочисленными, столь и мимолетными.

Многие молодые женщины были совсем на мели. Они были родом из небогатых семей; работницы, служащие, студентки, они ничего не могли сказать родителям, мелким служащим или рабочим на заводе. Наиболее обеспеченные из них уезжали делать аборт за границу, в современные клиники, оборудованные по последнему слову медицины. Во Франции же закон возводил стену между женщиной и ее правом на собственную жизнь. Мона внимательно слушала речи основательницы ассоциации, Мари-Андре Вейл-Халле, врача по образованию. Однажды эта коротко стриженная кудрявая женщина, которая носила строгие очки в черепаховой оправе, приехала в Ниццу на конференцию.

– Мы не должны это пропустить, Люси, – сказала мать.

В зале было человек тридцать, все женщины. Ни одного мужчины. В течение часа при мертвой тишине аудитории доктор Вейл-Халле излагала свои идеи, делая упор на риск, связанный с проведением аборта наспех, кое-как и при отсутствии самых элементарных требований гигиены. Такое нельзя больше терпеть! Моне не нужно было даже смотреть на дочь в этот момент: у них перед глазами проплывали те же образы, обеих охватывала та же серая тоска, подобная мелкому дождику за окном. «Гармония и покой в паре зависят от равновесия между желаниями мужчины и желаниями женщины. Беременная женщина инстинктивно, порой против воли злится на мужа. Она начинает ненавидеть свое тело и, в конце концов, ненавидит и тело мужчины. И вот все рушится».

Когда лекция закончилась, Мона подошла к Мари-Андре Вейл-Халле и представилась.

– Я искренне восхищаюсь вашей деятельностью. Вы боретесь за великое дело. – Она положила руку на плечо дочери, словно призывая ее в свидетели, и продолжила: – Я и сама…

Дама в черепаховых очках кивнула, ожидая продолжения.

– Вот только вы идете не до конца.

– Вот как? Что вы хотите этим сказать?

Мона выдержала паузу и заявила:

– Дело в том, что вы защищаете только матерей. Но не женщин вообще.

Мари-Андре удивленно охнула; но было видно, что слова слушательницы ее скорее заинтриговали, чем задели.

– Название «Счастливое материнство» само говорит за себя, разве нет? Извините меня за прямоту, но это уступка мелкобуржуазной позиции общества. Было бы хорошо, если бы женщины сами могли решать еще до беременности, как они хотят распорядиться своим телом.

– Вы же знаете, контрацепция – важное направление деятельности нашей ассоциации, – ответила дама. Она как-то неопределенно махнула рукой, извиняясь за занятость, и унеслась, увлекаемая еще какой-то группой женщин. Мона, раздосадованная, отвернулась, вырвала листок из записной книжки, которую всегда носила с собой в сумке, порылась в ней в поисках ручки. И после этого Люси обнаружила на входной двери листок, на котором большими буквами было написано: «Радикализируем наше движение!»

Утопающие в зимнем тумане здания страхового общества «Дю Солей», расположенные на Кронштадтской улице, неподалеку от Английской набережной и отеля Негреско. Мона подошла к двери (благодаря высокой прическе она казалась выше ростом и старательно изображала небрежную расслабленность уверенной в себе женщины), вошла и любезно поинтересовалась:

– Могу я видеть месье Сиото? Меня зовут Мона Магала, мне назначена на сегодня встреча для прохождения собеседования.

Девушка на стойке едва кивнула и показала на ряд стульев напротив. Чтобы успокоиться, Мона стала перелистывать иллюстрированные журналы. Украдкой бросила взгляд на ногти: чистые ли они, ровный ли маникюр. Зазвонил телефон.

– Месье Сиото может вас принять.

Девушка с тем же непроницаемым видом проводила ее по коридору.