И вот – свобода: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Дубовый пол был по-прежнему жестким и твердым, но в этот день все пошло по-другому. Прочитав «Отче наш», Люси подняла глаза.

– Я вот не понимаю, – сказала она, – если разводиться – такой страшный грех, то ведь не ходить к мессе – тоже, разве нет?

Растерянная монашка неуверенно кивнула.

– Мой отец уже три года не ходит к мессе! Значит, он тоже отправится в ад!

В классе повисла гнетущая тишина.

– Ну, есть грехи, которые можно отмолить… – пробормотала сестра. – Если твой отец покается, его возьмут в чистилище.

Люси рассмеялась. Это был нервный, вымученный смех. Она представила отца, который бродит по белым коридорам, наказанный, но готовый предаться очистительному огню.

– Развод – это худший из грехов, – опомнившись, продолжила сестра Мария. – Твою мать ждет ад и только ад!

Люси вспомнились ужасы из сна. Жуткая жара, отблески огня, одиночество. А правда ли Бог так милосерден, если он разрешает подобные муки? Зачем он вообще создал ад? Он ведь сильнее, чем дьявол, Он может заставить его жить по своим законам? Логика тут не помогала. Снова она почувствовала тот мучительный свет, который почудился ей накануне, когда они сидели на траве у семафора. Сестра велела ей продолжить молитву, но Люси выпрямилась, отряхнула коленки и проследовала на свое место за партой возле Мадлен.

– Люси! – Она никак не отреагировала. – Мадемуазель Дефоре, я вынуждена буду рассердиться, – повторила учительница уже куда более неуверенным тоном.

Люси поглядела на нее грустно и ласково, лиловые круги под глазами были словно две улыбки. Она не была невежлива, не вела себя вызывающе. Просто она перестала бояться угроз, они на нее больше не действовали. Сестра не знала, как себя вести, и срочно занялась с классом математикой.

Люси дождалась перемены и отозвала Мадлен в сторонку. Эта мысль долго добиралась до ее сознания, но сейчас она знала уже точно. И с высоты своих одиннадцати лет она окончательно приняла решение. Мадлен смотрела на нее с любопытством: что же это за секрет, который хочет рассказать подруга? Люси взяла ее за руки, крепко сжала и с улыбкой объявила:

– Остается только сказать, что Бога не существует.

Все то, что в детстве было ее спасением, ее прибежищем, – Иисус, святые угодники, Богоматерь, – она от всего отошла. Ее мать не ждет спасения; но она хотя бы будет не одинока. Люси последует за ней в ад. Только это и важно. Ее усталое детское личико светилось мягким, неземным светом. Мадлен стала молить ее отказаться от этого опасного плана. Это просто безумие!

– А ты не боишься?

– Конечно, боюсь. Но это единственное решение, которое мне удалось найти.

Над их головами серело небо цвета бесконечной неизмеримой грусти.

Я думаю, что из-за этой фразы: «Остается всего только сказать, что Бога не существует» – я полюбила Эвелин заранее, еще до нашей встречи. Ей одиннадцать лет, всего только одиннадцать лет, и она уже постигает смысл существования. Сцена эта подлинная. И подкуп, совершенный Андре, причем не только с помощью рыбы. И публичное унижение. Яд, разлитый над именем Моны, угрозы отправиться в ад. Провокация – монахиня нарочно стимулировала чувство вины и, словно незримо приставив к виску револьвер, шантажировала: а вот если ты не переубедишь мать разводиться, то прямиком отправишь ее в преисподнюю! «Стерва!» – процедила Эвелин сквозь зубы. А ведь она обожала сестру Марию де Гонзага. Она не ожидала такого наказания – и наказания за что? Маленькая девочка, которую рвут на части, используют в своих интересах… Ставшая жертвой, сама того не зная, отцовской сделки. Когда придет час Страшного суда, именно она будет брошена на весы, чтобы отмерить ответственность виновным.

«Отказаться от Бога – самое трудное, что мне довелось сделать в жизни». Она повторила мне это много раз, и я готова ей поверить. Не так просто в какой-то момент отказаться от Надежды. Без Бога смерть остается всего лишь смертью. Просто небытием. Бесконечно долгим мраком.

И вот пришел день, когда Любовнику нужно было уезжать. Он возвращался во Францию.

– Я буду тебя там ждать. – Он поцеловал ее. – Возвращайся ко мне поскорее. И свободной. – И улыбка.

Они провели эту последнюю ночь в Новой Каледонии вместе, под пологом грусти. Конный клуб в Магента переходил к Тьерри, его другу и сотруднику. Жанна, племянница, возвращалась во Францию вместе с ним. Мона вздохнула. Процедура развода обещала быть долгой, а если Андре не уступит, вообще могла затянуться до бесконечности. На его стороне – суд.

– Ну так убеди его! – Она свернулась в его объятиях. – Только представь себе все возможности, которые появляются у детей в Париже. Лучшие школы. Лучшие врачи.

Она это знала. А по дороге в Париж была еще Ницца. Отец пока не ответил ей, но она ни на секунду не могла предположить, что он ей откажет.

– Так кто же тебя здесь удерживает? – спросил Любовник. – Да никто!

Это было не совсем правдой. Марта, в какой-то степени.

– Я оплачу ей билет, и она приедет к нам в гости, – предложил он.

Мона бледно улыбнулась – тень улыбки, улыбка тени.

Небо окрасилось первыми лучами рассвета, когда он сел за руль своей машины, нагруженной чемоданами и сумками. Он должен был поторапливаться: ему еще следовало повидаться с губернатором.

– Ты будешь писать? – спросила она сдавленным голосом.