И вот – свобода: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

У Эвелин и моей матери школьные годы прошли похожим образом, можно сказать и так. Небольшие группки девочек в школьной форме, уроки закона Божьего каждый день, исполнение гимна по утрам при поднятии государственного флага. Запрещено любое кокетство, нельзя наряжаться и прихорашиваться. «Если Бог сделал ногти розовыми, это не для того, чтобы перекрашивать их в красный. Смойте мне этот лак сию же минуту!»

Люси потеряла сознание; наконец эти крики закончились! Спустя некоторое время она проснулась у себя в комнате. На лбу – холодный компресс. Отец сомневался, нужно ли вызывать врача. Мать была уверена, что это ни к чему: у девочки просто шок, но она не больна. Констанс приготовила ей куриный бульон. Люси к нему едва притронулась и вскоре опять заснула.

Ночью проснулась: два или три часа ночи. На цыпочках Люси зашла в комнату маленького братика. Он спал на животе и тихо, мерно дышал. Пьер был таким маленьким, что еще не полностью осознавал ссоры взрослых, но Люси все равно волновалась за него. Умильно сложенный ротик, раскрытые ладошки малыша успокоили девочку. Она поцеловала его в лоб и отправилась в свою комнату, где легла и забылась сном без сновидений.

Разбудил ее солнечный свет, пробравшийся через жалюзи. Люси бросила взгляд на часы, висящие на стене, встала, умылась, оделась. Ей было тревожно, она готовилась к новым бурям – и каково же было ее удивление, когда она застала родителей на кухне за мирной беседой. Да что там мирной – нежной: бесконечные «моя любовь» да «солнышко мое».

– А! Люси! Привет, детка!

Она по очереди поцеловала родителей.

– Тебе получше?

Оба улыбались. Люси не могла опомниться. И они еще задают ей такие вопросы после всего, что накануне произошло?

– Давай скорее, в школу опоздаешь!

Она села в машину, и Фику тотчас же нажал на газ. Как так эти взрослые могут причинить друг другу такую боль, а на следующее утро болтать и улыбаться как ни в чем не бывало, преспокойно вернувшись в тот момент, который предшествовал хаосу и ужасу?

Так все и шло день за днем – шарики сладкой ваты по дороге на море, палящее солнце Нумеа, семейные купания. Но продлится эта идиллия недолго. Однажды во вторник, выходя из школы, Люси увидела маму. Та вышла из машины бледная, с растрепанными волосами. Она без объяснений потянула девочку за собой, даже не заметив держащую ее за руку Мадлен.

– Дорогая, мужайся, у нас плохие новости.

Затолкнув девочку в свой «Рено Фрегат», она нервно произнесла:

– Твой отец в дикой ярости. Он хочет непременно с тобой поговорить.

Пролетела на красный свет, ей отчаянно засигналили, она сделала вид, что не заметила. Люси уставилась в невидимую точку на горизонте – крепилась, чтобы не заплакать. Что она такого сделала? За что он будет ее ругать?

– Он будет кричать, но ты не волнуйся, я – рядом.

Девочка перебирала тоненькими пальчиками невидимые четки.

Андре уже кружил по комнате, как зверь в клетке. Мона с вызовом поглядела на него, сжала рукой плечо дочери. Не говоря ни слова, он схватил девочку за руку, бросил в кресло.

– Теперь ты мне все расскажешь. – Люси широко распахнула глаза от удивления. – Сколько времени уже твоя мать встречается с этим человеком? – Люси хотела встать, Андре не пустил. – Ты не сойдешь с этого места, пока все мне не объяснишь.

Люси обернулась к матери, жалобно посмотрела на нее, моля о помощи. Мона почувствовала, как к глазам подступили слезы.

– Я же тебе уже говорила, что она ничего не знает, – явно не в первый раз возразила она.

– Замолчи! – заорал Андре. – Люси, теперь твой черед говорить. Я знаю, что ты все знаешь!

Бедная девочка пролепетала:

– Что «все» я знаю?

– Что она меня обманывает! – указующий перст уперся в мать.

Люси перевела на нее глаза.

– Нет, папа, это неправда!

– Ты лжешь! Туссен все мне рассказал. Почему друзья из общества переходят на другую сторону, когда они ее встречают, а? А я-то ничего не подозревал! Рогоносец! Рогоносец! – Он уже практически стонал. – Вся Нумеа в курсе!

В приступе злобы он подбежал к Люси, выкрутил ей руку:

– Рассказывай, говорю! Почему ты ее выгораживаешь, зачем защищаешь? – Люси продолжала плакать. – Ох! Защищать шлюху!