Я была поражена, когда узнала, что закон 1800 года, запрещающий переодевание женщин в мужскую одежду, был отменен только в 2013 году. «Всякая женщина, желающая одеваться как мужчина, должна явиться в префектуру и получить на то разрешение». Единственным исключением из правила были женщины, занимающиеся верховой ездой.
Я всю жизнь ношу брюки. Сколько помню свою мать, она всегда носила брюки. Девушки моего поколения могут ли представить себе мир, в котором ношение брюк расценивалось бы как преступление?
В Нумеа катались на лошадях так же, как делали маникюр: по привычке и дабы соблюсти приличия. Андре был одним из немногих, кто уклонялся от совершения этого социального ритуала. Он предпочитал подводную охоту, для которой прикупил маленькую парусную яхту. Каждое воскресенье он увозил семью на Сосновый остров и уплывал любоваться кораллами и рыбками. То, что Мона захотела покрасоваться на лошади, показалось ему вполне естественным. Он не возражал.
Магазин товаров для верховой езды находился на улице Севастополя. Целый отдел с седлами, кожаными, с изящной отделкой, роскошными и сияющими, как произведения искусства. Там были щетки и скребницы, были резаки для чистки копыт, специальные щетки для наведения глянца, соломенные жгуты, разные виды жокейских шапочек. Мона примерила одну с золочеными завязками, украшенную спереди бархатным бантом.
– Она невероятно вам идет, мадам!
Рядом на вешалках висели мужские костюмы: поло, куртки, брюки.
– А у вас есть такие костюмы для женщин? – спросила Мона, вытягивая один, который ей приглянулся.
– Конечно, – продавщица исчезла в подсобке и вернулась с двумя моделями. – К сожалению, выбор не так уж велик…
Мона ответила:
– Это не страшно. Сейчас я померяю и посмотрим.
Продавщица повесила модели в кабину и задернула шторку. Мона сняла юбку, посмотрела на первые брюки, похожие на плотные бежевые колготки из эластичной ткани. Материал некрасиво обтягивал ляжки. Может, брюки были маловаты, а может, пошито было плохо, но это уже было не важно – ей не идет, это точно. Звякнул колокольчик на двери. Каблучки продавщицы застучали, удаляясь. Вторые брюки, темно-синего цвета, показались Моне не такими узкими. Она надела их. Они ладно охватывали талию, а потом свободно спускались от бедер до щиколоток. Дышать в них было легко. Она отдернула шторку и отступила на шаг, чтобы лучше видеть себя в зеркале. «Мои первые брюки», – с волнением подумала она.
Но в зеркале отразились белое поло, темные волосы, открытое беспечное лицо. Она растерянно моргнула, застыв на месте.
– Ну, прямо для вас сшито! Тьерри, – он обернулся к другу, который стоял рядом с ним, – счастлив тебе представить мадам Дефоре, супругу месье Дефоре, заведующего отделом экономики в администрации губернатора. Мадам вчера приходила на первое занятие.
– Мадам.
– Тьерри работает вместе со мной. Какой приятный сюрприз, что мы застали вас здесь!
Она что-то пробормотала в ответ. Брюки подчеркивали все линии и изгибы ее тела, и она чувствовала себя в этом костюме почти что голой, голой перед двумя мужчинами, одного из которых она, между прочим, вожделела. Она ретировалась в кабину. За шторкой перевела дыхание, собралась с мыслями. Сердце колотилось, словно она бежала. Она сняла брюки. Он был здесь, в нескольких метрах от нее. Достаточно ему было потянуть за шторку, и он бы узрел ее в шелковых трусиках. Решительным жестом она застегнула юбку, взглянула в зеркало, поправила волосы, собралась с духом и храбро вышла, держа в руке свой трофей.
– Я беру это! – Брюки легли на прилавок. – Счет пошлите, пожалуйста, моему мужу.
– Вы позволите… – он положил руку на товар с видом владельца. Ей это ужасно понравилось. Его пальцы с квадратными ногтями мяли материю, оценивали ее качество, прощупывали швы. Потом, как бы с сожалением, он сложил брюки и сам протянул их продавщице.
– Мадам – клиентка клуба. Так что запишите этот расход на мой счет.
Сдавленным голосом она поблагодарила его, стараясь не встречаться с ним взглядом. Ей хотелось смеяться, кричать, умереть на месте! Какой-то неясный жар разливался внутри нее. Она чувствовала его, чувствовала, что готова уступить мужчине, уступить его желанию, слишком пока яростному для нее… Но когда она подняла голову, забрав пакет с покупкой, она почувствовала, что по позвоночнику словно пробежал ледяной ветер. На тротуаре, за стеклом, стоял Туссен и смотрел на нее.
Книга «Второй пол» была спрятана на дне ее сумки; Моне пришло время сдавать ее в библиотеку. К ее немалому удивлению, библиотекарша мотнула головой.
– Оставь себе. Я тебе ее дарю.
Мона не поняла, что ее больше удивило: обращение на «ты» или подарок.
– Но я могла бы купить себе эту книгу…
– Это совсем не одно и то же, – ответила библиотекарша.
Мона непонимающе посмотрела на седовласую женщину.
– Именно в этом экземпляре закрепилась твоя память. Теперь книга несет на себе отпечаток твоей мысли, твоего чувства. Этим она отличается от какой-либо другой. Столбец 2 BA.
Марта наугад открыла книгу.
– И еще ты посадила это жирное пятно на странице 125.
Обе засмеялись.