И вот – свобода: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Она так никогда и не смогла понять, как могла произойти такая глупость.

– У него это на роду было написано. Тут ничего не сделаешь, – Гийеметта раз сказала, как отрезала.

Мать отогнала грусть, махнув салфеткой, и подошла к дочери.

– Могу я быть с тобой откровенной? – Она подозрительно огляделась по сторонам, проверяя, не шпионит ли кто за ними. – Заведи роман с кем-нибудь другим, – прошептала она.

– Что?

– Да, соблазни кого-нибудь. Я не имею в виду, чтобы ты ему изменяла. Просто нужно заставить его быть начеку, пусть проявит бдительность. Если вокруг тебя будет крутиться кто-то другой, муж быстренько обратит на тебя внимание.

Мона расхохоталась.

– А как, ты думаешь, я вела себя с твоим отцом? – продолжала мать. – Стоило ему забеспокоиться и – оп-ля! – он уже носит меня на руках. Ах, поверь, деточка моя дорогая, в этом нет ничего такого!

Она отмахнулась от мухи и случайно задела чайник, который упал на кафель и разбился.

– Это не я. Он сам упал.

Гийеметта расхохоталась, а Мона глядела на нее изумленно и восхищенно, думая, как же ей повезло, что у нее такая фантастическая мать.

…Чтобы убить время, Мона листала книги, прочитывая по нескольку страниц Дрие и Селина, тех книг, что могла найти в гостиной, но вскоре они ей наскучили. В конце концов она записалась в библиотеку Бернхейм в центре города. Женщина лет пятидесяти с серебристыми волосами, сидя за стойкой, проштамповала роман, который она выбрала: «Тереза Дескейру».

– У вас – месяц, чтобы прочитать ее. Если вы задержите ее немного подольше, ничего страшного.

Мона поблагодарила и отправилась домой.

Героиня Мориака произвела на нее большое впечатление. Ее трясло, когда она читала слова мужа Терезы, обращенные к жене: «Вам полагается только слушать, только получать от меня приказания – и подчиняться моим решениям, неоспоримым и непреложным». Андре не был с ней столь резок, но и у него была эта манера решать за нее. Может быть, все мужчины таковы? Мона глядела на торчащий вперед живот, откладывала книгу, шла на улицу, чтобы полюбоваться природой и поболтать с птицами, или же оставалась дома и дремала рядом со своим любимым стеклянным попугаем.

Две недели спустя она вернулась в библиотеку, чтобы вернуть книгу; ее встретила та же самая пятидесятилетняя женщина.

– Ну как, вам понравилось?

– Да, очень.

Женщина улыбнулась.

– Хотите другую?

– В следующий раз, – Мона показала на свой живот. – У меня сейчас голова другим занята.

Библиотекарша кивнула:

– Ну, тогда до скорой встречи. И удачи вам!

Это было 6 января 2017 года. Я получила имейл от Эвелин, очень короткий. Словно стрелу в сердце. Мне сообщалась «печальная новость», собственно, это и было содержание имейла. Я смутно вспоминаю, что, кажется, громко вскрикнула: «Ох, нет, это неправда!», меня услышали все коллеги через перегородку, которая в принципе не пропускала звук.

Я позвонила ей. Она, должно быть, не была на месте, или не услышала, или просто не было сил подойти. Я оставила ей сообщение на автоответчике, в котором рассказала, как огорчило меня это известие, как я при этом уверена, что она найдет в себе силы, что прибегнет к помощи опытных врачей и, в конце концов, справится с этой бедой. Я тараторила что-то утешительное, как обычно делают люди в таких случаях, – а что тут можно сказать? Самым правильным было бы обнять ее, прижать к себе. Но ее не было в Париже.

И началась для меня жизнь канатоходца. По ее просьбе я продолжала присылать ей переработанные главы, задавать вопросы о ее матери, о том, как встретились ее родители, и так далее и тому подобное. Но при этом мне не хотелось ее утомлять.

Я старалась продвигаться вперед, ожидая «подходящего момента», чтобы отослать ей свои вставки. Она писала: «А почему ты мне сразу не прислала?» – и вдруг, спустя некоторое время: «Я тебе отвечу позже. Мне кажется, я немного пренебрегаю необходимыми заботами о здоровье». – Мне стало грустно, и я поняла, сколько смелости ей понадобилось, чтобы это признать, тогда как при этом всем своим существом она стремилась закончить роман. Слово, которое чаще всего возникало между нами помимо слова «подруга», я до сих пор считаю своим кладом, своим сокровищем – «доверие».

Я надеюсь, что однажды, когда мне тоже будет семьдесят пять лет, я протяну руку помощи молодой двадцативосьмилетней женщине; она будет редакторшей, романисткой, безработной, студенткой, инженером, селянкой, мятежницей, беременной, разведенной, преисполненной мечтаний, буйнопомешанной, я буду называть ее «моя дорогая подруга» и говорить ей: «Вперед, заре навстречу! В добрый путь! Лети! Я тебе полностью доверяю».

Пришел сентябрь, а с ним и страшная жара. Розы вяли, едва успев распуститься. Появлялись новые бутоны, они открывались, и цветы умирали в тот же вечер. Цикл их жизни наводил на печальные размышления. Моне казалось, что она ни на что не годна. Живот ее рос, движимый неведомой силой, которой она не могла управлять. Помимо этого живота в жизни вокруг ничего, ничегошеньки не происходило! Это было ужасно. Визиты матери несколько скрашивали ее одиночество, но поскольку Андре был на работе, а Люси в школе, время тянулось, как резина. А дел было – кот наплакал. И по вечерам этот кот еще противно вымурлыкивал: «Ну, и что ты сделала сегодня? Рровным счетом ничего, гррустно, гррустно…» А ведь она хотела быть врачом! Она неплохо училась в университете. Может, конечно, она осталась бы на второй год, как это делали многие студенты. Но теперь… Она целыми днями делала себе маски на яйце и меде, умащивала кожу маслом карите и драгоценным маслом монои. Ей хотелось, чтобы ребенок скорее родился.

Однажды, когда она в очередной раз жаловалась Андре, что она мало видится с ним и скучает, он сообщил ей, что вскоре состоится бал у губернатора. Это ее немного развлечет, ведь правда? Она вздохнула. Что хорошего сулила ей подобная новость в том состоянии, в каком она была? Бал, на котором ты не можешь танцевать, – что это за бал? «Ну вот, вечно ты всем недовольна», – буркнул Андре, поворачиваясь к ней спиной.