«Да, сэр».
«Что она тебе сказала, Сэм?»
«Джинни приносила туда письма».
'Где?'
«Слишком большой дом, сэр, там жил полковник».
«Знаете ли вы, что было в письмах?» — спросил Колбек.
«Нет, сэр, я не умею читать».
«Почему твоя сестра доставила письма? Почему твой отец не забрал их сам?»
Сэму нужно было время, чтобы разделить два вопроса в уме. Это потребовало усилий. Пока он ждал, он передвинул пару солдат на надгробии. Наконец, он дал ответ.
«Наша Джинни знала дорогу туда», — сказал он.
«Я знаю», — сказал Колбек. «Она работала в доме».
«Нет, сэр, она знала тайный путь туда».
«В какое время дня она забирала письма, Сэм?»
«Это было ночью, сэр».
«Когда было темно?» Юноша кивнул. «Думаю, я понимаю. Твоя сестра должна была доставить письма, оставаясь незамеченной. Твой отец не хотел, чтобы полковник узнал, кто их отправил».
Сэму было слишком много, чтобы это понять. Он выглядел озадаченным. Колбек похлопал его по плечу и поблагодарил. Присев на надгробие, юноша вернулся к своим солдатам и вскоре счастливо затерялся в пылу битвы. Лиминг оглянулся на него.
«Вы думаете, это правда, сэр?» — спросил он.
«Я думаю, это более чем вероятно».
«Значит, сержанта осудил его собственный сын».
«Нет, Виктор», — сказал Колбек. «Все, что сделал Сэм, — это указал путь. Против слов отца показания парня бесполезны. Он едва мог связать несколько предложений».
«А как насчет этих игрушечных солдатиков? Они напомнили мне патроны, которые вы нашли возле тела миссис Тарлтон. Другими словами, — продолжал он с приглушенным волнением, — вмешивающийся сержант Хепуорт может быть более вовлечен в это дело, чем мы подозревали».
«Не спешите с суждением. Нам нужно больше, чем просто предположения».
«Нам нужно чудо, сэр. Иначе мистер Таллис приедет в Йоркшир, и все расследование затянется на несколько недель. Нам нужно молиться о чуде».
«У нас уже был один», — сказал Колбек, оглядываясь через плечо. «Его зовут Сэм Хепуорт».
Лотти Перл всегда неохотно ходила в церковь. Службы были слишком длинными, в церкви было слишком холодно, а архаичный язык был для нее как иностранный. Поэтому она была смущена, когда ее заставили присоединиться к семейному празднику. В дополнение к черному платью ее матери, она носила черную шляпу, одолженную у миссис Уизерс, и пару коричневых туфель, покрытых черным кремом. Она также носила черную кружевную шаль. В такое прекрасное утро они все пошли в церковь пешком. Ева и Лоуренс Доэл шли впереди с Адамом Тарлтоном рядом с ними. Лотти и экономка шли в десяти шагах позади них.
«Почему я должна идти?» — возмущенно спросила девушка.
«Потому что вы это делаете», — заявила миссис Уизерс с неоспоримой категоричностью.
«Мне не нравится церковь».
«Ваши симпатии и антипатии не имеют значения».
«Все будут на меня пялиться».