«Выполняйте свою работу, сержант, а мы сделаем свою».
«Но вы не добились вообще никакого прогресса».
«Да, есть, хотя я не могу вдаваться в подробности».
«Я вам не верю», — бросила вызов Хепуорт.
«Вы можете верить или не верить во что угодно», — сказал Лиминг, не клюнув на приманку. «И мы расследовали не только убийство. Есть серия писем, написанных под прикрытием, которые были отправлены полковнику. Вам может быть интересно узнать, что мы уже установили личность одного из тех, кто их отправил».
Хепворт была в шоке. «Кто это был?»
«Вам придется подождать, пока это станет достоянием общественности».
«Зачем беспокоиться о нескольких глупых письмах, когда на свободе разгуливает убийца?»
«Эти письма не были глупыми», — сказал Лиминг. «Они были злонамеренными и помогли довести полковника до самоубийства. Я прочитал одно из них. Оно было отвратительным. Людей, которые писали такие ядовитые вещи, нужно выследить». Хепворт нервно пощипал бороду. «Вы говорили об очистке деревни от отвратительного пятна. Нам нужно очистить несколько грязных умов здесь».
«Да», — сказал Хепворт, отступая. «Я согласен. Если вы ждете гостей, я больше не буду вам мешать».
Железнодорожный полицейский растворился в толпе, но его место почти сразу же занял щеголеватый человек с моржовыми усами, тронутыми сединой. Догадавшись, что это, должно быть, Ройстон Кинчин, Лиминг встал и представился вновь прибывшему. У Кинчина был отчасти нерешительный, отчасти оборонительный вид человека, которого вызвала полиция, не зная зачем. Когда он купил гостю выпивку, они сели за столик. Лиминг оглядел бар, чтобы убедиться, что Хепворт не прячется поблизости, но никаких признаков их самозваного помощника не было. Сержант повернулся к Кинчину.
«Спасибо, что пришли, сэр», — начал он.
«Нед Стэддл сказал, что это важно».
«Это может быть. Это касается полковника Тарлтона».
«Да», — сказал Кинчин с выражением боли на лице. «Я читал о самоубийстве. Это меня потрясло. Полковник всегда казался таким уравновешенным человеком. Я никогда не ожидал, что он сделает что-то подобное».
«Насколько хорошо вы его знали?»
«Я бы не назвал себя близким другом, но мы виделись время от времени. У нас был общий интерес».
«У меня было предчувствие, что вы служили в армии, сэр».
«Нет, вы совершенно неправы, сержант. Я инженер. Мне повезло оказаться в нужном месте, когда железные дороги только начали развиваться. Большую часть своей карьеры я посвятил управлению. Когда Great Northern расширила свою линию, я купил дом в Донкастере».
«Это там вас полковник навещал?»
«Он не пришел ко мне, — объяснил Кинчин. — Я встретил его на вокзале, чтобы подвезти в своем вагоне».
«И куда вы его отвезли?»
«Чаще всего мы ходили на концерт. Иногда мы просто присутствовали на репетиции. Полковник был одним из спонсоров, понимаете». Лиминг был сбит с толку. «Очевидно, вы не видите, сержант».
«О каких концертах вы говорите, сэр?»
«У нас с полковником была общая страсть к духовым оркестрам. Когда он услышал, что в Донкастере создан железнодорожный оркестр, он связался с ним и сделал щедрое пожертвование. Вот почему нам разрешили посещать репетиции», — сказал Кинчин. «Я тоже поддерживал оркестр. Мы проводили много часов, слушая их. Doncaster Loco Band — это настоящее качество».
«Я поверю тебе на слово».
«Действительно, когда я впервые услышал о его смерти, я задавался вопросом, не попросить ли мне оркестр сыграть на его похоронах. Потом я понял, что это вряд ли будет уместно. Гулкие гармонии духового оркестра неуместны около могилы. С другой стороны, — добавил Кинчин, поглаживая усы, — если будет поминальная служба, мы, возможно, подумаем еще раз. У оркестра широкий репертуар гимнов».
«Вот и все», — разочарованно сказал Лиминг. «Полковник отправился в Донкастер послушать группу. Я надеялся получить какую-то информацию, которая могла бы помочь нам в нашем расследовании».
«Мне жаль, что я не могу быть более полезен, сержант».
«Это не ваша вина, мистер Кинчин. И, по крайней мере, теперь мы разгадали одну маленькую загадку».