«Если вы пришли от имени семьи, — предупредил он, — то позвольте мне сказать вам, что я полон решимости следовать курсу действий, продиктованному мне Богом. Я не допущу, чтобы на моем кладбище похоронили человека, покончившего с собой».
«Это академично, сэр», — сказал Колбек.
«Слово моего мужа окончательное», — настаивала Доркас.
«Предоставьте это мне, моя дорогая», — сказал Скелтон, прежде чем снова взглянуть на Колбека. «Я не готов обсуждать этот вопрос, инспектор. Обращайтесь к архиепископу, если хотите, но он знает, что мое служение было безупречным, и, несомненно, одобрит позицию, которую я занял».
«Я уважаю ваше право придерживаться такого мнения», — сказал Колбек.
«Это все, что вы можете сказать по этому поводу?»
«Да, это так — на данный момент».
Скелтон встал. «Тогда мы должны ускорить ваш путь».
«Не так быстро, сэр, я еще не закончил. Предлагаю вам снова сесть, потому что это может занять некоторое время». Ректор снова опустился. «Что касается причины самоубийства, — продолжил Колбек, — известно ли вам, что полковник получил несколько писем, полных оскорблений и злобных обвинений?»
Скелтон нахмурился. «Я действительно знал об этом, инспектор, и я ругал авторов таких посланий с кафедры».
«Согласитесь ли вы с тем, что подобные анонимные письма были бы крайне обидны и оказали бы на полковника невыносимое давление?»
«Я с радостью это приму, инспектор».
«Тогда люди, против которых вы выступили, безусловно, заслуживают наказания. По моему мнению, те, кто прячется за анонимностью, всегда подлы».
«Я полностью с вами согласен».
«Какое наказание вы посоветуете, сэр?»
«Это должен решить закон».
«Вы не делали никаких предупреждений с кафедры?»
«Я сказал, что их следует разоблачить и посадить в тюрьму за их преступление, — вспоминал Скелтон. — Я бы не проявил к ним милосердия».
«Тогда мы оказываемся в неловкой ситуации», — сказал Колбек, доставая письмо из кармана. «Это было последнее послание ненависти, отправленное полковнику. Он умер, не вскрыв его». Он протянул конверт. «Вы хотите его прочитать, сэр?»
«Конечно, нет».
«Это потому, что вы знаете его содержание?»
Скелтон вскипел от возмущения. «Я считаю это замечание невоспитанным и оскорбительным».
«А вы, миссис Скелтон?» — спросил Колбек, протягивая ей книгу. «Не хотели бы вы ее прочесть?»
«Нет, инспектор», — твердо ответила она. «Я бы этого не сделала».
«Кажется, вы играете с нами в глупую игру, инспектор, — сказал Скелтон, — и я должен попросить вас прекратить».
«О, это не игра», — сказал Колбек, вытаскивая карточку из кармана. «Это было отправлено Агнес Ридер в знак признательности за цветы, которые она любезно купила для церкви. Меня поразило любопытное сходство между надписью на карточке и письмом».
«Это чистое совпадение».
«Но вы не видели их бок о бок».
«Мне это не нужно, инспектор».
«Я уверен, что миссис Скелтон поймет, почему они похожи», — сказал Колбек, заметив виноватый румянец на ее щеках. «Если бы я принес бумагу и ручку, я полагаю, она могла бы создать что-то, что также было бы жутко похоже».