«Мне жаль. Я не мог сдержаться».
«Это одна из причин, по которой Джинни Хепуорт пришлось уйти. Я застал ее, когда она приложила ухо к двери гостиной, и это был не первый раз, когда она подслушивала. Я попросил полковника уволить ее».
«Джинни сказала мне, что это потому, что она тебе не нравится».
«Мои личные чувства никогда не принимались во внимание», — сказала миссис Уизерс. «Девушка безнадежно небрежно относилась к своим обязанностям. Ей пришлось уйти».
«Я стал лучше?»
«Ты поправляешься, Лотти, вот все, что я могу сказать».
Подбадриваемая редким словом похвалы, девушка закончила шитье и убрала иголку и нить в корзину. Она встала и позволила платью упасть до щиколотки. Починка была незаметна и даже удостоилась одобрительного взгляда экономки.
«Это правда?» — спросила Лотти.
«Что правда?»
«То, чего я не должен был слышать о похоронах».
«Есть проблема», — призналась миссис Уизерс.
«Неудивительно, что миссис Доэл так расстроена. Я думаю, было бы ужасно, если бы полковника не было рядом с его женой. Как он мог попасть на небеса, если его не похоронили как положено на церковном кладбище?»
«Заткнись, девочка. Ты ничего не смыслишь в этих вещах».
«Я знаю, что преподобный Скелтон любит принимать собственные решения. Он сказал нам об этом с кафедры. Мать заставляла меня ходить туда каждое воскресенье, но мне это никогда не нравилось, потому что он меня пугал».
«Кто это сделал?»
«Ректор — он заставляет меня дрожать».
«Как вы можете так говорить о человеке Божьем?»
«Я боюсь его, миссис Уизерс».
«Это значит, что у тебя, должно быть, нечистая совесть», — сказала пожилая женщина. «Есть ли что-то еще, что ты сделала неправильно, Лотти? Есть ли что-то еще, что мне следует знать?»
«Я так не думаю».
«Давай, девочка. У тебя не должно быть от меня секретов. Я так и не узнал, почему ты так долго вчера тащила яйца с фермы «Рок».
«Я же говорил тебе, за мной гнался этот ужасный человек».
«Это была просто выдуманная вами история».
«Это не так», — воскликнула Лотти, оскорбленная обвинением. «Он был торговцем, и я встретила его у ручья. Он попросил меня поцеловать его, а когда я отвернулась, он спрыгнул с тележки и погнался за мной. Я бы не стала выдумывать что-то подобное, миссис Уизерс, честное слово».
Экономка проницательно посмотрела на нее. «Очень хорошо», — сказала она после долгой паузы. «Я вам верю. Но это все равно не объясняет, почему вас задержали. Если бы кто-то за вами погнался, вы бы добрались сюда быстрее».
«Эти яйца были разбиты. Мне пришлось убрать беспорядок в корзине, потому что я знала, что ты накричишь на меня, если я этого не сделаю».
'Продолжать.'
«Это все, что можно сказать».
«Нет, это не так», — решила миссис Уизерс, взяв ее за плечи и глядя ей в глаза. «Ты не солгала мне, но и не сказала мне всей правды. Это еще не все, не так ли? Выкладывай, Лотти», — настаивала она. «Утаивать что-то — то же самое, что лгать».
Девушка оказалась в затруднительном положении. Если бы она упомянула, что видела Адама Тарлтона, она рисковала получить суровый упрек. Когда она призналась экономке, что Тарлтон смотрел на нее таким образом, что это ее беспокоило, Лотти была грубо отчитана и ей сказали обуздать свое воображение. Она не хотела повторять этот опыт. Если же, с другой стороны, она утверждала, что рассказывать больше нечего, ее бы заклеймили как лгунью. В любом случае, нужно было заплатить штраф.