«Да, я знаю, кто был этот полковник», — сказал начальник станции. «Одно время я его часто видел».
«Констебль Форрестер сказал, что у вас хорошая память».
«Ты разговаривал с этим жалким старым дьяволом?»
«Он утверждал, что является вашим другом».
Стэддл рассмеялся. «У него нет друзей в радиусе ста миль отсюда», — сказал он. «Если бы это была деревня, Клод Форрестер был бы ее идиотом. Если бы он так выглядел, он должен был быть могильщиком».
«Да», согласился Лиминг, «общаться с ним было все равно что присутствовать на похоронах. Оставив в стороне констебля, можете ли вы сказать мне, почему полковник приезжал в Донкастер?»
«Я не хотел видеть Форрестера, я знаю это. Дайте подумать». Стэддл приложил руку ко лбу, роясь в памяти в поисках подробностей. Наконец, он вздохнул с сожалением. «Мне жаль, сержант. Я разговаривал с полковником, когда он приходил, но мы никогда толком не разговаривали. Единственный человек, который может вам помочь, — это мистер Кинчин».
«Кто он?»
«Господин Кинчин вышел на пенсию несколько лет назад. Он работал менеджером в Great Northern. Кажется, я помню, что он иногда приезжал сюда, чтобы встретиться с полковником».
«Этот джентльмен живет в Донкастере?»
«Да», — сказал Стэддл, — «но вы не найдете его дома. Он уехал ранним поездом в Шеффилд. Он всегда ездит навестить свою мать в первую субботу месяца. Ей уже за восемьдесят».
«Вернётся ли он сюда сегодня?»
«О, да, он вернется в Донкастер сегодня вечером».
«Я полагаю, вы все еще будете на дежурстве, мистер Стэддл».
Начальник станции усмехнулся. «Я всегда на дежурстве, сэр».
«Тогда, возможно, вы передадите сообщение этому джентльмену. Я запишу его, если хотите».
«В этом нет необходимости. Констебль Форрестер был прав в одном, но ведь и дурак иногда говорит мудрые вещи. У меня хорошая память. Я передам любое сообщение слово в слово».
«Спасибо», — сказал Лиминг, чувствуя, что он наконец-то приближается к ответу, который искал. «Внушите ему, что у него может быть какая-то информация, которая поможет в дальнейшем расследовании убийства. Скажите ему, чтобы он сел на следующий поезд до Саут-Оттерингтона и спросил меня или инспектора Колбека в «Черном быке». Он сделал паузу, чтобы дать Стэддлу время все переварить. «Вы можете все это вспомнить?»
«Он приедет в «Черный бык» в Саут-Оттерингтоне».
«Мы оплатим ему проезд на поезде. Неважно, насколько поздно, важно, чтобы он приехал. Если бы у меня было время, я бы подождал здесь, пока он не вернется, но у меня много других дел, поэтому мне нужно вернуться».
'Я понимаю.'
«Что за человек мистер Кинчин?»
«Он был менеджером, перед которым можно снять шляпу».
«Вы много о нем знаете?»
«Не совсем так, сержант Лиминг».
«Он когда-нибудь служил в армии?»
«Вам придется спросить его в «Черном быке» в Саут-Оттерингтоне», — сказал Стэддл, снова усмехнувшись. «Видишь? Я вспомнил. Он должен поговорить с тобой или с инспектором Колбеком».
Получив удовольствие от компании Мадлен на всем пути до Питерборо, Колбек провел остаток своего путешествия, обращаясь мыслями к расследованию. Это был парадокс. Хотя он был уверен, что убийство совершил мужчина, он каким-то образом чувствовал, что им нужна помощь женщины, чтобы раскрыть преступление. Их имена всплыли у него в голове в порядке важности — Ив Доэл, Агнес Ридер, миссис Уизерс, Лотти Перл и Доркас Скелтон. Он не забыл Джинни Хепуорт, дочь железнодорожного полицейского. Потом была еще безымянная женщина, которая была там, когда было обнаружено тело Мириам Тарлтон. Колбек начал жалеть, что не взял Мадлен с собой на весь путь. В прошлом ее инстинкты относительно других женщин всегда были острыми и надежными.
Вместо того чтобы сойти с поезда в Саут-Оттерингтоне, он остался на нем, пока поезд не достиг Нортхаллертона, чтобы зайти к Клиффорду Эверетту. Даже в субботу адвокат был в своем офисе. Колбек споткнулся на лестнице и вскоре устроился в кресле напротив Эверетта. Обменявшись с ним несколькими любезностями, Колбек перешел к делу.
«Я понимаю, что вы отличный стрелок, сэр», — сказал он.