«Это он сошел с ума, — мрачно сказал он. — Это он бросился под поезд. Это было в газете».
«Верно», — сказал Лиминг. «Знаете ли вы, что он одно время довольно часто приезжал в Донкастер?»
«Многие так делают, сержант».
«Но не все они такие отличительные, как полковник».
«Он бы затерялся в толпе. Знаете, в чем проблема? Вы ищете песчинку на пляже Блэкпула».
Форрестер был мрачным человеком лет сорока, чьи дни в форме убедили его в существовании преступных наклонностей у большинства людей. Пока они разговаривали, его глаза подозрительно бросали взгляд на каждого прохожего.
«Есть две причины, по которым приехал полковник», — сказал он.
«У него могли быть здесь друзья».
«Это третья причина, но я думаю, что есть две основные».
«Что это?» — спросил Лиминг.
«Я вижу, вы никогда раньше не были в Донкастере», — сказал Форрестер, мысленно обыскивая старушку, которая ковыляла мимо. «У нас на Таун-Мур один из лучших ипподромов в стране. Приезжайте сюда в сентябре, когда проводится St Leger, и вы найдете мир и его жену в этой части Йоркшира. Я знаю», — добавил он, — «потому что я всегда там на дежурстве. В прошлом году почти четверть миллиона человек приехали в Донкастер в течение недели St Leger».
«Это бывает только раз в году, констебль».
«Также проводится множество других скачек».
«Да», — сказал Лиминг, — «но нет ничего, что указывало бы на то, что полковник был любителем ставок. Кроме того, если бы он просто приехал сюда на скачки, он бы взял с собой жену. Не было бы нужды так это скрывать».
«А, теперь, если мы говорим о секретности, — сказал констебль, — тогда я перехожу ко второй главной причине». Он постучал себя по носу. «Он наносил визит, сэр».
Лиминг был нетерпелив. «Я сказал это в самом начале».
«Он посещал определенное место».
«Мне нужно выяснить, где находилось это определенное место».
«Я могу отвезти тебя туда, если хочешь».
«Знаешь, где это?»
«Я знаю все об этом городе», — хвастался другой. «Этот конкретный дом — то место, куда богатые люди тратят свои деньги».
«Это игорный притон?»
«Они, я полагаю, делают своего рода ставку на то, что их жены никогда не узнают. Я говорю о распутстве. Вам бы следовало увидеть некоторых наших дам легкого поведения, сержант. Они представляют собой то еще зрелище».
«Нет, спасибо», — сказал Лиминг. «Когда я был молодым констеблем, я совершил столько набегов на бордели в Лондоне, что мне хватило бы на всю жизнь. Полковник приехал сюда не ради плотских утех. Он был верным мужем».
«Нет? Тогда я не смогу вам помочь».
«Знаете ли вы кого-нибудь, кто мог бы это сделать?»
«Нет», — сказал Форрестер, потирая подбородок. «Если только вы не поговорите с Недом Стэддлом — но я полагаю, что вы уже это сделали».
«Кто такой Нед Стэддл?»
«Он начальник станции. У него острый глаз и хорошая память, несмотря на то, что он уже давно в зубах. Поговори с Недом и назови мое имя. Он мой друг».
Лиминг был рад расстаться с унылым констеблем. Однако у этого человека было полезное предложение. Возвращаясь на станцию, Лиминг упрекал себя за то, что не подумал о том, чтобы допросить людей, когда он только приехал. Поскольку полковник был таким постоянным посетителем — и поскольку его имя стало известно после самоубийства — кто-то из сотрудников мог его вспомнить. Сержант вскоре понял, что разговор с начальником станции требует долгого ожидания. Нед Стаддл был слишком занят, контролируя движение на разных платформах, чтобы уделить ему хоть минутку. Высокий, худой и с седыми волосами, спрятанными под шляпой, Стаддл, казалось, находился в постоянном движении. Только во время утреннего перерыва он мог найти время для Лиминга.