«Мы работаем лучше, когда вы не заглядываете нам через плечо, сэр», — непринужденно сказал Колбек. «Это касается всех. Я уверен, что вы работаете эффективнее, когда не находитесь под постоянным контролем».
«В этом что-то есть».
«Тогда оставайтесь в Лондоне и командуйте здесь, суперинтендант».
«Я дам вам выходные», — предупредил Таллис. «Если к понедельнику вы не добьетесь реального прогресса, я вполне могу присоединиться к вам и оказать свою помощь».
«Вы могли бы помочь нам прямо сейчас, суперинтендант», — сказал Колбек, встревоженный тем, что ему дали всего два дня на раскрытие сложного дела. «Это все из-за регулярных визитов полковника в Донкастер. Можете ли вы предположить, зачем он туда ездил? Никто другой не может».
«Извините, я не могу вам помочь».
«Разве полковник не упоминал об этом в своих письмах?»
«Нет, инспектор, наша переписка обычно носила форму воспоминаний о времени, проведенном в армии. Я не могу вспомнить ни одного упоминания Донкастера».
«Можете ли вы объяснить, почему он хотел сохранить свои визиты в тайне?»
Таллис был раздражен. «Я знаю, что стоит за этим вопросом, — сказал он раздраженно, — и я нахожу его дерзким. Когда женатый мужчина время от времени исчезает, очевидно, что он отправляется на незаконное свидание».
«Я не делал такого предположения, сэр», — сказал Колбек.
«Ну, это то, что сделают другие люди, и я хочу рассказать вам, почему это и нехорошо, и неправда. Это, заметьте, — продолжал он, — не должно выходить за пределы этой комнаты».
«Даю вам честное слово, суперинтендант».
«Что бы ни привело полковника в Донкастер, это определенно была не женщина. Когда мы вместе участвовали в боевых действиях в Индии, я отделался легкими ранениями, но полковнику повезло меньше. Пуля срикошетила и ранила его в пах. Повреждения оказались необратимыми. Вот почему у полковника и его жены никогда не было собственных детей», — многозначительно сказал он, — «и вот почему он никогда не позволит женщине сбить его с пути».
Ева Доэль все еще была раздавлена под тяжестью горя и раскаяния. Вернувшись в дом, где она выросла, она обнаружила, что он странно пуст и глубоко расстраивает. Куда бы она ни посмотрела, она видела напоминания о более счастливых днях. Один взгляд в спальню матери был всем, что она успела сделать, прежде чем ее захлестнула волна потерь и сожалений. Одной из вещей, которая делала ее боль такой невыносимой, было то, что ее брат явно не разделял ее. За завтраком тем утром она упрекала его в отсутствии сочувствия.
«Ты даже не притворяешься, что скорбишь», — сказала она.
«Это время придет, Ева», — пообещал он ей. «Сейчас мне нужно сохранять ясность ума, чтобы защищать наши права».
«Мистер Эверетт может это сделать. Он юрист».
«Он не ровня такому человеку, как ректор. Необходимо было принять решение о похоронах. Расследование смерти матери состоится в понедельник. Как только оно закончится, мы сможем забрать тело и провести совместные похороны в церкви Святого Эндрю».
Она засомневалась. «А ректор действительно согласился на это?»
«Я не дал ему возможности не согласиться».
«Так что все, что вы сделали, это еще больше его разозлили».
«Я просто поставил его на место», — сказал Тарлтон с набитым ртом. «Поверь мне, Ева. Когда мы завтра пойдем в церковь, он будет готов исполнить наши желания».
«Я думаю, это крайне маловероятно», — сказала она. «Кроме того, с вашей стороны было бы крайне неразумно посещать службу. Это было бы как красная тряпка для быка».
«Ты не можешь ходить в церковь один».
«Мне не придется, Адам. Миссис Уизерс поедет со мной. Есть даже вероятность, что мой муж присоединится к нам. Лоуренс должен вернуться в Англию сегодня. Когда он поймет, что происходило, пока он был за границей, он сядет на первый поезд сюда».
«Мне тоже нужно там присутствовать, — сказал Тарлтон, — чтобы обсудить детали похорон с настоятелем».
«Нет смысла. Он не сдвинется с места. После того, как вы ему противостояли, он будет еще более решительно настроен не допустить захоронения тела нашего отчима на церковном кладбище. Инспектор Колбек дал лучшее предложение. Мы должны обратиться к архиепископу».
«Это может занять время».
«Нет, если вы напишете письмо и доставите его лично сегодня».