Читатель изучил его. «Не могу сказать, что знаю».
«Если хочешь, возьми письмо».
«В этом нет необходимости, инспектор. Достаточно взглянуть на имя и адрес. Это отличительная каллиграфия. Я бы ее запомнил». Пока Колбек убирал конверт, Ридер попробовал свой напиток, а затем провел языком по губам. «Солодовый виски в конце рабочего дня — отличный тоник. Итак, — продолжил он, становясь серьезным, — вы добились какого-нибудь прогресса в расследовании?»
«Мы так считаем, господин Ридер».
«Человек, которого мы ищем, привык обращаться с дробовиком, — сказал Лиминг, — и вы только что сказали нам, что Брантклифф относится к этой категории. Нам нужно быстро его выследить. Но что насчет людей, с которыми полковник отправился на охоту? Вы были одним из них, я полагаю».
«О, я был безнадежен с оружием в руках», — скромно сказал Ридер, — «поэтому я редко присоединялся к охотничьим отрядам. Я люблю есть дичь, но не получаю удовольствия от ее убийства. Я мог бы назвать несколько человек, которые часто составляли охотничьи отряды, но только один человек отправился на охоту один с полковником».
«О?» — сказал Колбек. «Кто это был?»
«Довольно неожиданный стрелок», — ответил Ридер с улыбкой. «Глядя на него, вы никогда не поверите, что он отличает один конец ружья от другого, но я знаю из достоверных источников, что он меткий стрелок».
«Как его зовут, сэр?»
«Клиффорд Эверетт».
ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ
Лотти Перл не могла поверить в то, как все изменилось за короткое время ее пребывания в доме. Потеряв обоих своих работодателей из-за страшной смерти, она теперь была вынуждена обслуживать двух гостей. Хуже всего было то, что ей пришлось делать это в плохо выкрашенном черном платье, которое складками висело на ее теле, собирало пыль на подоле и источало затхлый запах. С толстым фартуком поверх платья она чувствовала себя так, будто вот-вот задохнется в жаре кухни. После долгой службы семье миссис Уизерс, возможно, действительно скорбела, но вскоре Лотти поняла, что сама оплакивает неминуемую потерю работы. Ее дни там были сочтены. Ив Доэл не нуждалась в доме, и девушка знала, что даже если он останется, она никогда не сможет работать на брата. С тех пор, как он там был, Адам Тарлтон либо сердито на нее смотрел, либо, выпив полбутылки бренди, оценивал ее так, что у нее мурашки по коже. Когда она пожаловалась на это экономке, ей сказали продолжать свою работу и не позволять своему воспаленному воображению бежать с ней.
На самом деле времени для ее воображения было мало. От нее ожидалось, что она рано встанет, принесет воды из колодца и поможет в приготовлении завтрака. Всякий раз, когда у нее появлялась передышка, ее быстро сокращала миссис Уизерс, которая обладала даром придумывать новые задания, которые нужно было выполнять немедленно. Лотти была готова к тяжелой работе, когда заняла эту должность, но ее интенсивность превзошла все ее страхи. Однако в тот вечер ей дали небольшое облегчение. Вместо того чтобы мыть пол на кухне, как обычно, ее отправили на ферму за двумя дюжинами яиц. Ее не смутила долгая прогулка туда и обратно. Ее беспокоило то, что ей придется делать это в платье матери и столкнуться с определенными насмешками со стороны детей, когда она придет на ферму. Поскольку она была одета в черное, один из них назвал ее ведьмой и спросил, почему она не прилетела на метле.
В этом случае Лотти избежала насмешек. Дети играли в поле, а собаки, которая преследовала ее в последний визит, нигде не было видно. Хотя у девочки были деньги, чтобы заплатить за яйца, жена фермера отказалась их брать, сказав, что это ее небольшой вклад в дом, находящийся в трауре. После короткого разговора с ней Лотти ушла с корзиной на руке. Прогулка туда прошла без происшествий, но на обратном пути ее подстерегали опасности. Первой была полускрытая кроличья нора, в которую она ничего не подозревала, споткнувшись и упав. Хотя она не пострадала, ее корзина тряхнула, и несколько яиц треснули, вылив свое липкое содержимое. Перелезть через перелаз также оказалось опасно. Она зацепилась за него платьем и услышала зловещий рвущийся звук.
Но именно третья опасность действительно расстроила ее, потому что она пришла в человеческом обличье. Старый торговец подъехал к ней на своей телеге и с интересом посмотрел на нее. Остановив лошадь, он покосился на девушку и предложил ей безделушку в обмен на поцелуй. Когда она отказалась, он спрыгнул с телеги и попытался приставать к ней. Несмотря на то, что она с легкостью ускользнула от него и убежала со всех ног, она чувствовала себя обиженной и уязвимой. Когда она достигла группы деревьев, она проскользнула за них и села отдохнуть, осматривая дыру в своем платье, а затем попыталась вытащить разбитые яйца из корзины. Лотти все еще пыталась вытереть руки о траву, когда услышала приближение лошадей. Опасаясь, что торговец пришел за ней, она вскочила на ноги и выглянула из-за ствола дерева.
Там было двое всадников, и по их беззаботному смеху она могла сказать, что они выпили. Они остановили лошадей всего в двадцати ярдах от ее укрытия. Лотти узнала Адама Тарлтона, но никогда раньше не видела его молодого компаньона. Они были явно счастливы в компании друг друга и не хотели расставаться. Лотти наблюдала, как Тарлтон достал что-то из кармана и передал другому мужчине. Его друг поблагодарил его и сделал шутливое замечание, которое она не расслышала. Затем они помахали на прощание и разошлись в разные стороны.
Девушка была одновременно озадачена и взволнована, сбитая с толку тем, что произошло, но при этом чувствуя, что она каким-то образом стала свидетельницей момента, имеющего реальное значение. Она провела остаток пути, пытаясь понять, что это могло быть.
После их злополучного рандеву в темноте Уилф Мокси и Лорна Бегг виделись очень мало. У обоих были дела, из-за которых они работали порознь, и никто из них намеренно не искал встречи друг с другом. Поскольку он поднял тревогу из-за мертвого тела, Мокси приобрел фальшивую известность в глазах своих коллег по работе на ферме. Его имя появилось в газете, и инспектор-детектив похвалил его в печати за то, что он сделал. Непривычный к такой мимолетной славе, Мокси счел это обузой. Он был вынужден повторять ложь о том, что отправился на поиски кроликов, и у него пересыхало во рту каждый раз, когда он это делал. Поэтому тем вечером он улучил момент, чтобы поговорить с Лорной наедине. Они встретились за коровником, и, хотя она источала безошибочный запах прокисшего молока, он нашел ее такой же очаровательной, как и всегда.
«Я тут подумал», — начал он.
«Я тоже. Это была ошибка».
«Нет, это неправда. Мы поступили правильно. Нам не повезло».
Лорна задрожала. «Я все время чувствую прикосновение этой руки».
'Забудь это.'
«Я не могу, Уилф. Я пытался».
«Я вот о чем подумал. Идет расследование».
«Это не имеет к нам никакого отношения», — с тревогой сказала она.
«Мне пора идти, Лорна».
'Почему?'
«Я рассказал им, что... что мы обнаружили».
«Ты сказал, что притворишься, будто ты один».